От переживаний и выпитого началась головная боль, словно палка тупым концом воткнулась в висок, и я поняла, что дело плохо. Время от времени у меня случаются сосудистые спазмы. Притупляется зрение, потом слух. Левый глаз пронзает адская боль, вместе с тошнотой начинается сильное головокружение. В такой момент лучше всего очутиться в постели.
Серж Радов, бросив на меня взгляд, сказал:
– Вам плохо.
– Нет-нет, ничего, просто устала. Поеду домой.
– В таком состоянии нельзя садиться за руль, – предупредил Серж.
Конечно, он прав. Боль стремительно нарастала, и перед глазами пошли черные круги, я видела все словно в тумане. Крепкие руки подхватили меня под локти и потащили к двери. Еще через пару минут я лежала на заднем сиденье в машине Радова. Покачиваясь на неровной дороге, «Мерседес» ехал в сторону Москвы.
«Интересно, как ему с такими очками выдали права», – вяло подумала я и провалилась в сон.
– Даша, сядьте, – раздалось внезапно над ухом.
Веки разлепились, и, словно подернутое дымкой, возникло лицо Сержа. Висок нестерпимо ломило, потная спина чесалась, а ноги совершенно заледенели.
– Где мы? – пробормотала я, вылезая из машины.
– У меня дома, – ответил Серж, – пойдемте, сейчас все пройдет.
– Если приключается такая штука, ничего не помогает, – безнадежно сообщила я, следуя за профессором, – один раз промедол укололи, и без толку.
Серж, не отвечая, отпер дверь и втолкнул меня в гостиную. В тот день, когда мы нашли тут мертвую Изабеллу, комната выглядела аккуратней. Сейчас здесь пахло сыростью.
Радов усадил меня в большое кресло, сам устроился напротив и ласково спросил:
– Руки, ноги замерзли? Сейчас почувствуете, как они теплеют и становятся тяжелыми. Вам делается очень тепло, просто жарко.
Звук его голоса обволакивал, я чувствовала, что погружаюсь в горячую ванну. Руки моментально согрелись, приятное тепло разлилось по телу и проникло в несчастную голову. Перед глазами неожиданно возникло поле, усеянное васильками. По нему, раздвигая цветы, шла бабушка, ведущая на поводке давно умершего тибетского терьера Снапика. Стало удивительно легко и хорошо.
– Что вы видите? – спросил кто-то.
Язык помимо воли начал описывать видения. Картины сменяли друг друга. Откуда-то из глубин выплывали давно забытые воспоминания. Захлебываясь, я выкладывала самые дурацкие сведения. Потом все исчезло.
– Прошла голова? – спросил кто-то.
Я неожиданно поняла, что сижу в кресле, а Серж смотрит на меня в упор. Осторожно повертела шеей и изумилась: боль исчезла, испарилась.
– Как вы это делаете?
Серж рассмеялся.
– В двух словах не объяснить. То, что я с вами проделал, так сказать, скорая помощь, а не лечение. Просто убрал боль. Но если хотите навсегда избавиться от спазмов, следует пройти цикл лечения.
– Невероятно.
Радов пожал плечами.
– Ничего особенного, могу, если нужно, изменить формулу крови. Кстати, восстанавливал некоторых ученых после Чернобыльской аварии.
– И с раком справитесь?
Серж покачал головой.
– Вот миомы хорошо поддаются, воспаления всякие, я уж не говорю о депрессии, мигрени и давлении. С раком трудней. Хотя были случаи, когда у больных рассасывались небольшие опухоли. Но онкологических стараюсь не брать.
– А СПИД?
– Ни разу не приходил ВИЧ-инфицированный, – серьезно заметил профессор, – самому интересно попробовать. Ну, как голова?
– Великолепно, и бодра, как пташка.
– Прилив сил – обычное следствие сеанса.
Я вспомнила, какой активной стала Зайка, и поверила Сержу. Однако пора собираться домой. Посмотрев на часы, ахнула:
– Три часа утра? Сколько времени вы со мной возились?
Радов засмеялся:
– Немало.
– А мне казалось, всего минут десять!
– На сеансе время словно ускоряет свой бег.
Профессор встал и с удовольствием потянулся:
– Вот что, Даша, оставайтесь здесь на ночь. Домой ехать поздно, да и не отпущу я вас одну на такси. А проводить не могу – устал как собака.
– Наверно, вы правы, – согласилась я, – могу вот тут на диване.
– Нет-нет, – возразил профессор, – он очень неудобный. Лучше в кабинете, там вполне нормальная кровать, выспитесь как следует.
Проснулась я в шесть. Незнакомая обстановка действовала угнетающе. Мебель мрачная – два черных кожаных кресла, книжные шкафы с наглухо закрытыми дверцами, письменный стол. Все покрыто пылью, видимо, здесь давно никто не был. Выйти из комнаты я постеснялась. Серж потратил на меня уйму времени, устал и сейчас спит, полежу, чтобы его не разбудить, тихонько почитаю книжку, вон их здесь сколько.
