– Не дотянули, бедолаги. Упали бы в озеро – спаслись бы.
Чтобы не терять времени даром, Август отправил роботов исследовать упавший корабль. Я разглядывала местность. Вокруг кораблей шла деловитая суета: техника расчищала место под стоянку. А в ста метрах от нас сплошной стеной вставал доисторический лес: папоротники чудовищной высоты, мхи в три человеческих роста. И за этим лесом занимался доисторический рассвет.
Вернулся робот с корабля.
Останков людей не обнаружено.
Зато за кораблем – шесть могил с крестами.
– Они выжили, – пробормотала баба Лиза. – Кто-то выжил. Невероятно…
Август вывел на монитор картинку с крестами. На перекладинах были надписи. На федеральном языке.
Шесть имен. Только мужчины.
Август внезапно подошел и попытался обнять меня. Я отстранилась.
– Два имени – солдаты из роты Криса, – сказал он, глядя мне в глаза. – Делла, мы нашли этих ребят. Мы вернем их домой.
Окончание технической фазы совпало с началом «мертвого часа». Техника застыла неподвижно, у нас пропала связь. Сутки здесь, к счастью, были длинные, до темноты оставалось достаточно времени, чтобы просто побродить вокруг. Август сказал, что возьмет собаку, пару людей и сходит к озеру. Заодно, может, пешую тропинку прорубит. А мы с Павловым облачились в легкие скафандры и полезли в руины корабля.
– Ну, сели они нормально, – сказал Павлов через полчаса.
– Похоже на то.
– И даже успели кое-что оторвать и унести с собой.
– Народу на борту было много.
– Так, по нашим данным, с Гаммы около трех сотен человек дернуло.
– Летели, как сельди в бочке.
– Так на свободу же. Ага, здесь была рубка… М-да. Все важное унесли.
– Я не вижу следов крови.
– А могли с перехватчика ракетой. Уже по стоянке. И погибли только те шестеро, которые разбирали корабль на полезные фигнюшки.
– Теоретически выжившие должны поселиться где-то у озера.
– У водоема, ты хотела сказать. В ближайшем озере может быть плохая вода.
– Что-то мне не верится. В этом раю, по-моему, все прекрасное.
– …Да и опасно: если их парковку раскрыли, в любой момент может с неба упасть десант. А в порядочном раю, между прочим, должны водиться змеи.
Я присела на обломок.
– Беспилотники прошли достаточно низко. Любое поселение они засекли бы, тем паче в этом секторе. Мне кажется, в радиусе пятидесяти километров искать бессмысленно. Если, конечно, люди построили деревню.
– И?..
– Здесь довольно высоко над уровнем моря. И те горы, что за озером, кажутся небольшими, но они километра по три. Там должны быть пещеры.
– В которых нас, не разобравшись, перебьют.
– А мы не пойдем.
– Думаешь, пусть Васька вычислит, какая из пещер жилая, и оставит перед входом плакатик?
– Как вариант. Пусть высылают переговорщика.
– Ну, собственно, ничего другого и не придумаешь. Из безопасного.
– Пошли в лагерь?
– Да. – Павлов отряхнул скафандр. – Тут ловить явно больше нечего.
Мне правильно казалось, что в этом раю все прекрасно. Август дошел до озера, принес воды на пробу. Анализатор, даром что электронный, пришел в восторг и рекомендовал эту воду для людей с пониженным иммунитетом и плохой адаптивностью. На вкус она была сладкой. Никаких болезнетворных агентов и кишечных паразитов аппарат не обнаружил.
Роботы рубили просеку к воде. Василиса злилась, хотя и знала этих роботов. А у меня – не иначе с местной водички – образовалось слишком много энергии, которую я не знала к чему приспособить. В конце концов я поднялась в рубку, нашла там Павлова и сказала:
– Дим, давай возьмем челнок и собаку и проверим озеро.
– Три часа до отключения, – напомнил Павлов.
– И два – до того, как стемнеет. Да знаешь, куда мы улетим за это время?!
– Мне без разницы. Я хочу вернуться до отключения, потому что спать в папоротниках не так удобно, как в койке.
Я всем видом давала понять, что не отстану.
– А чего б тебе Маккинби не взять? Я его десять минут назад видел, он бродит, как медведь-шатун, и ищет себе занятие.
Я промолчала.
– А-а, вы поссорились, – гадким голосом сказал Павлов.
– Хочешь, по роже дам? – вкрадчиво спросила я.
– Руку сломать не боишься? У меня не только колени протезировали. У меня еще и лицевые кости карбоновые.
– Это ты лихо.
– Колени – это возрастное, как ни печально. А вот морду мне попортило, когда я на собственной закладке подорвался. Ладно, пойдем.
Он оставил запись в бортовом журнале, я свистнула собаке. Мы спустились на нижнюю палубу. Василиса запрыгнула в челнок так быстро, словно ей пообещали, что мы сейчас пойдем убивать шумных роботов, даром что они наши.
– План стандарт? – уточнил Павлов, садясь за штурвал.
– Да.
В сущности, отыскать группу людей у водоема – пара пустяков. Люди ходят за водой. Протаптывают дорожку. Обрубают ветви. Выкашивают камыши, если есть, и строят мостки. В первобытно-диких джунглях водопойные тропинки заметны, как белый волос на черной одежде.
Павлов вел челнок в двадцати метрах от земли на самом малом ходу. Я писала данные на чип. Отмечала пляжи, любые тропки, даже с виду звериные, устья ручьев. Через сорок минут мы вернулись к просеке.
– Ну? – спросил Павлов.
– Ни-че-го.
