— Послушайте, — сказал Лукас дознавателям, когда Линда вышла, — я не знаю ни кто такой Ленни, ни что он там затевал, но я сделал для него все, что мог, и мои спутницы тоже. Он пришел в лагерь сам по себе.
— Как это ты не знаешь, что он затевал? — спросил черноволосый. — Чем вы там с ним занимались?
— Я так понял, что он выступал посредником, устраивал переговоры мисс Эриксен и Сонии Барнс с какими-то палестинцами в лагере «Аргентина». Мисс Эриксен работает волонтеркой в Коалиции по правам человека. Сония Барнс привезла ее сюда на ооновской машине.
— И?.. — спросил рыжий.
— Когда запахло жареным — когда начались беспорядки, — я поехал на такси искать Сонию. Ну а дальше все пошло наперекосяк.
— Почему ты?
— Потому что я друг Сонии. Я пишу о ней.
— Пишешь что?
— Статью о религиозных группах в Иерусалиме. У Сонии есть друзья, принадлежащие к одной такой.
— К секте, — сказал рыжий.
Лукас пожал плечами:
— Секта — понятие относительное.
А про себя подумал: «Тебе ли этого не знать?»
— Так ты об этом пишешь? — спросил черноволосый. — О сектах в нашей стране? Может, вроде «этической культуры»?
— Я писал о религиозной одержимости, — ответил он.
— И кого ты считаешь одержимыми здесь? — поинтересовался коренастый и черноволосый. — Не нас, надеюсь?
— Присутствующие в виду не имеются, — сказал Лукас. Он снова почувствовал дурноту. — Можно попросить глоток воды?
Ему принесли чашку сильно хлорированной воды. На стене у них за спиной, заметил он, висело знамя с изображением короны над пальмой и буквами «бет», «далет», «гимель»[375].
— А почему тебя так интересует Линда? — спросил рыжий. — Стоило ей приехать сюда, как тут же появляешься ты.
— Я несколько месяцев расспрашивал Линду и ее бывшего мужа. А приехал я сюда вчера потому, что мне позвонила Сония Барнс.
— А Сония почему интересует?
— Мы ходим по кругу, — сказал Лукас. — Сония получила машину неправительственной организации. Линда просила ее об этом. Потому что она вроде как расследует случаи избиения детей парнем по имени Абу Барака.
Лукас пытался как можно быстрее и не задавая лишних вопросов определить, чего хотят от него эти два «молодых льва»[376]. Поначалу он думал, что его бьют из-за смерти Ленни. Но видать, они хотят узнать что-то о нем самом.
— С кем ты встречался вчера еще? — спросил черноволосый. — Кроме арабов.
Лукас задумался. Логично было заключить, что им известно, с кем он встречался.
— С Нуалой Райс из Международного детского фонда. С Элен Хендерсон из БАПОРа. С Ленни. С Линдой и Сонией.
— Ты занимался Линдой. Брал интервью у ее бывшего мужа. Ты познакомился с ней через Пинхаса Обермана.
— Это маленькая страна, все друг друга знают.
— Думаешь, у тебя есть источник в Шабаке? — спросил рыжий. — Так вот, будь уверен: ни в МОССАДе, ни в Шабаке — нигде не происходит ничего, о чем бы не знали мы. Между прочим, почему ты бросил свою журналистскую работу?
— Да так. По личным причинам. И у меня нет источника в Шабаке.
— Тебя используют. Мы можем предложить историю поинтересней, ты сумеешь помочь этой стране. Или можем заставить тебя замолчать.
Кажется, Лукас понимал их желание притушить интерес прессы к Абу Бараке. Поскольку ясно было, что Абу Барака один из них. Или, что правдоподобнее, несколько из них — из их отряда головорезов. Но что это за «история поинтересней»?
— Этот парень, — хмыкнул он, — типичный моссадовец. Косит под гоя, но нас не проведешь. А вы что скажете?
Напарник рыжего, не обращая внимания на предложение, сделанное его приятелем, сказал Лукасу:
— Ты утверждаешь, что ты честный журналист. Что ж, посмотрим, какой ты честный. Мы можем рассказать о заговоре против Государства Израиль. И о плане клеветнической кампании против активных религиозных общин.
Лукас ответил молчанием.
— В чем дело, мистер Лукас? Неинтересно? — Он выругался по-арабски. — Для этих ублюдков, представляющих славную свободную прессу, если евреи сопротивляются террору, если защищают себя от убийц, то они ничем не лучше нацистов. Удел евреев — быть жертвой. Иначе мир рухнет, так, мистер Лукас?
— Я не разделяю подобных воззрений.
— Твои приятели — сектанты, Лукас, все эти иностранки и управляющие ими иностранцы, — просто банда террористов, не гнушающихся контрабандой наркотиков.
— Необходимо доказательство, — требовательно сказал Лукас.
В то же время у него было отвратительное предчувствие, что их обвинения не вполне голословны. Как ни тяжело было признаться себе в этом, но, кажется, имелась в виду Нуала, — похоже, она в конце концов прокололась.
— Доказательство, мистер Лукас, — пообещал черноволосый, — ты получишь. А взамен мы потребуем ответной услуги, понял? Ты заявляешь, что неповинен в смерти нашего товарища. Может быть, тогда мы разрешим сомнение в твою пользу. Но будь так добр позаботиться о том, чтобы стала известна правда об этой истории. Тебя хотели использовать, чтобы развязать кампанию клеветы. Но ты вместо этого напишешь правду.
— Потому что, — прибавил рыжий, — правда поразительна. Но ты обязан нам больше чем правдой, которую узнаешь. Ты обязан нам жизнью за жизнь.
