Представшая глазам Лукаса крохотная комнатка выглядела как в летнем домике в горах, принадлежащем англичанину в Индии колониальных времен, тоскующему по своему коттеджу на берегу Уиндермира[194]. Стены обшиты деревянными панелями, фарфор с ивовым рисунком, уютные мягкие диваны и дубовые столики с куклами в кружевах, шезлонг с валлийским покрывалом. На эстампах по бордовым стенам пейзажи Северо-Шотландского нагорья с пасущимися стадами и героические жены смотрителей маяков. Друг против друга в сумрачной, с единственным окном комнате висело изображение иерусалимского храма Святого Петра и репродукция «Козла отпущения» Холмана Ханта[195].
Остановившись у входа в главное здание, Лукас ждал, пока слуга-араб не откроет на его звонок; однако дверь открыла молодая девушка, явно американка. Высокая, светловолосая и по-девичьи почтительная, чью красоту портила только легкая экземная краснота на щеках. Они поздоровались за руку, и она представилась: Дженнифер.
Дженнифер провела его в офис — комнату с толстыми стенами, устланную прекрасными турецкими коврами и уставленную скандинавской мебелью. Дневной свет едва проникал в комнату, в которой, должно быть, размещалась бухгалтерия эфенди, и потому здесь горели неяркие верхние лампы. В одном углу стояла модель некоего древнего строения, наподобие египетских храмов под стеклянным колпаком в нью-йоркском музее Метрополитен.
В другом углу за длинным письменным столом красного дерева сидел человек в тропическом костюме неприятного оттенка коричневого, при галстуке цвета пиццы с вялой брокколи. Напротив него, как королева-супруга, разделяющая трон, сидела женщина с лошадиным лицом, в желтом брючном костюме, с короткими черными волосами и торчащими зубами.
Человек поднялся ему навстречу:
— Привет, дружище!
Лукас было подумал, что они знакомы, но секунду спустя понял, что ошибся. Женщина встала вслед за своим коллегой.
— Добро пожаловать в Галилейский Дом, — произнесла она нараспев, на манер стюардессы; у Лукаса возникло стойкое ощущение, что она в самом деле когда-то была стюардессой.
— Я доктор Отис Кори Батлер, — объявил мужчина. Коротко стриженный, с бритым, дочерна загорелым умным шотландско-ирландским лицом, похожий на фермера из Северной Каролины. Красавец. Вот только галстук подкачал. — А это моя жена Дарлетта, тоже, горд сказать, доктор Батлер.
Лукас представился докторам Батлер и сказал:
— Доктор Эриксен посоветовал мне обратиться к вам. Я исследую религиозные движения в городе.
— Доктор Эриксен больше не сотрудничает с нами, — отреагировала Дарлетта. — Кого, говорите, вы представляете?
— Я работаю над статьей для «Нью-Йорк таймс мэгэзин». — Он действительно имел неконкретный разговор кое с кем в редакции несколько месяцев назад. — Надеюсь также написать книгу на эту тему.
— Рекомендую вам подборку материалов для прессы, — сказал Отис Кори Батлер. — Там вы найдете рассказ об истории нашей организации и, что важно, соответствующие цитаты из Библии. Некоторые из этих материалов только что обнародованы, и вы найдете там свежую информацию о наших проектах, которая прежде не публиковалась. Уверен, вы почерпнете много полезного для себя. Ничего существенного нам к этому не добавить.
Лукас понял, что Отис своего рода катала, привыкший к щелкоперам, которые хватают пресс-релизы и бегут или даже передирают с них дословно. Лукас не сомневался, что тот воображает себя литератором.
— Присаживайтесь, Крис, — предложила Дарлетта, когда он стоя принялся листать буклеты.
Внимание Лукаса привлек проект сохранения арамейского языка в качестве разговорного. Оказывается, существовали деревни в пустынных районах Ирака, где еще говорили на арамейском.
— Это интересно, — сказал Лукас. — Разговорный арамейский.
— Мы материально поощряем учителей, которые прививают детям эту привычку, — объяснила Дарлетта. — И у нас была возможность продолжать наши усилия в течение всей Войны в Заливе.
— На арамейском, — добавил доктор Отис Кори Батлер, — говорил сам Иисус Христос.
— Да, — подхватила Дарлетта, — настоящие слова, сказанные Господом, были на этом языке.
— Вы еврейского происхождения? — поинтересовался доктор Отис Кори Батлер. — Или еще какого?
— Еврейского, — ответил Лукас, — но не только. У Фонда по сохранению арамейского языка достаточно подписчиков?
Парочка непонимающе взглянула на него.
— Я имею в виду, много ли он привлекает пожертвований?
— Проект, — сказал Отис Кори уже не столь любезным тоном, — находится на самообеспечении.
— Но вы размещаете сообщения в церковных журналах? — спросил Лукас. — И рассылаете по почте?
Упоминание о почте заметно встревожило обоих докторов.
— Да, — ответила Дарлетта. — Мы это делаем.
— И получаете налоговые льготы, не так ли?
— Конечно, — ответил Отис Кори. — Это идет по разряду религиозной благотворительности. Мы, кроме того, кормим и одеваем этих иракских детей. Они живут в ужасающей нищете.
