— Нет, она не замужем. Все они своего рода еврейские суфии. — Лукас позволил Лестрейду наполнить свой стакан. — Что значит «чичи»?
— А они не ультрасионисты, которым лишь бы захапать чужой территории? Качники, пытающиеся основать иешиву в Мусульманском квартале?
Лукас задался вопросом: интересуется ли Лестрейд этим просто из любопытства, или по заданию мусульманской стороны?
— Они люди невинные. Думаю, они последователи шейха Бергера аль-Тарика. В основном американцы.
Лестрейд приложил руку к груди:
— «Отель разбитых сердец»[256]. Опять эта американская невинность.
— Считайте их кем-то вроде адептов «Нью-эйдж».
— Очаровательно, — сказал Лестрейд. — Они мне уже нравятся.
В «Гибели богов» звучала ария Зигфрида. Она всегда производила сильное впечатление на Лукаса. Обещанием человеческой трансцендентности, великого будущего.
— Нравятся они вам или нет, они имеют право находиться здесь.
— Разумеется. И целая армия защищает их. Целых две армии. — Он еще плеснул граппы. — Только почему они не могут заниматься этим в Калифорнии?
— Они евреи, — ответил Лукас. — И здесь Иудея.
— Психология поселенцев. Выдавливать коренное население, верно?
Лукас напомнил себе, что его задача — разузнать об исследованиях, которые Лестрейд проводит на Храмовой горе. Но этот человек его безумно раздражал.
— Они не поселенцы, — сказал он археологу. — Кстати, что вы имели в виду под «непрерывным континуумом»?
Лестрейд, похоже, уже забыл те свои слова.
— Вы сказали «непрерывный континуум», — повторил Лукас. — И… «что те, что другие. Американцы и евреи».
— Ах да. Рационалистический континуум. Ну, это долгая история. У меня на этот счет целая, можно сказать, теория есть.
— Расскажите, — попросил Лукас. — Я поразмышляю над ней по дороге домой.
— Люди склонны заниматься пустяками. Поверхностно относиться к серьезным вещам. Склонны к интеллектуальному обезьянничанью. Ну, не важно.
Лукас подошел к проигрывателю и выключил его.
— Продолжайте. Мне интересно, я же пишу книгу.
— Существует, — сказал Лестрейд, — определенная страшная энергия. Определенный инстинкт доброжелательного навязывания, который, без сомнения, рассматривается как полезный. Желание помочь другим освободиться от груза иллюзий. Даже если это иллюзии тысячелетние и породили много прекрасного. Даже если они являются проявлением творческой мощи народа. — Он слегка поморщился, допив остаток граппы. — Полагаю, это все для распространения?
— Полагаю, что да.
— Ну, — сказал Лестрейд, — тогда мне лучше быть поосторожней. Употребить мою пресловутую тактичность.
— Несомненно.
— Определенное презрительное отношение к выдающимся качествам другого народа. Желание унизить его культуру и его лидеров. Шумное, агрессивное хвастовство, которое без всякого снисхождения можно назвать вульгарным. Я, конечно, понимаю, что вы, как американец, не идентифицируете вульгарность. И в определенный момент это порождает глубокую… глубокую неприязнь.
— Просто чтобы не было недомолвок, — сказал Лукас, — о ком мы говорим в данный конкретный момент?
— Об американцах и евреях. Двух народах, которые то ли существуют, то ли не существуют. Приходится верить им на слово. Всё болтают о традиции, традиции, традиции. В действительности имеющей неглубокие корни. Морализаторы, свет мира для неевреев, город на вершине горы[257]. Два народа, близкие по духу… Но что они не могут терпеть, так это общественный строй иного народа. Иное человеческое единство, иную веру, иную кровь — это они ненавидят. Они каждого хотят освободить. Все усовершенствовать. Оказать помощь — слава благодетелям! Идеалисты, оптимисты… Так что эта храбрая маленькая колония здесь не случайно, этот далеко выдвинувшийся аванпост, который вы воздвигли совместными усилиями. Разумеется, я не имею в виду вас лично.
— О, не знаю, как другие. Но я вот он, перед вами.
— И во всем мире растет неприязнь, — продолжал Лестрейд. — Враждебность к вашему непрерывному континууму, чего вы, вероятно, не способны понять. Например, есть песня — я однажды слышал ее в Никарагуа — о янки, врагах человечества. Ужасно несправедливо, но ничего не поделаешь. И по весьма реальным причинам.
— А что в Никарагуа поют о евреях?
— Иронизируете, Лукаш. Ну-ну. Так я вам скажу, что они поют! Они поют о
— Может, мой вопрос покажется наивным, — сказал Лукас, — но не так ли полагал и Гитлер?
— Рад, что вы спросили об этом. Вы читали «Майн кампф»?
Лукас помотал головой:
— Нет.
— Не читали. А розенберговский «Миф двадцатого века»?[258]
Лукас снова помотал головой.
