Хочется спросить, а оно мне надо? Разумеется, нет! Так что, Люсиль, придется тебе и дальше ходить с протезом! Впрочем, если ты неплохо проявишь себя в качестве педагога и воспитателя, органично вольешься в коллектив и докажешь, что достойна моего доверия, я могу и передумать. Эта рискованная операция способна наглядно продемонстрировать пользу заимствования ценного опыта из маггловского мира и поможет убедить закоренелых скептиков из Министерства в целесообразности объединения достижений магии и техники. Так что, поживем — увидим!
Ну, и кто там у нас дальше по плану? Если я не ошибаюсь, историк Гариус Томкинк. Вот только профессор что-то задерживается. Ну, ничего. Я не гордый, подожду. Ведь преподавателей его уровня в Англии днем с огнем не найти, и если автор 'Истории Хогвартса' решит проигнорировать мое приглашение, мне придется искать специалистов в других странах, что сопряжено с определенными трудностями.
К слову об истории. Погрязнув в делах, я что-то позабыл о своей родине. А ведь на дворе девяносто первый, и до августовского путча, ставшего началом конца великой Страны Советов, осталось совсем немного. В каноне этот момент не упоминался, однако Дамблдор не зря занимал место президента Международной конфедерации магов и был прекрасно осведомлен о том, что происходит за пределами магической Англии. Так вот, могу со всей ответственностью заявить — сейчас дела у империи, подмявшей под себя шестую часть обитаемых земель планеты, совсем плохи…
Но меня это никоим образом не касается! Да, любой попаданец-патриот на моем месте уже писал бы кипятком, строя грандиозные планы по предотвращению развала СССР. Это же так просто — аппарировать в Москву, грохнуть или перепрограммировать сотню-другую политиков, начиная с Меченого, устроить грандиозную партийную чистку, вдохнуть свежие идеи в затхлое общество… Ха-ха! Ой, не могу! Нет, герои третьесортных фанфиков, может, именно так и поступили бы. Причем наверняка добились бы успеха, порадовав ярых почитателей 'совка'. Я же прекрасно понимал глупость подобной затеи и не собирался предпринимать ничего.
Во-первых, потому что не являлся сторонником идеи превосходства коммунистического строя. Скорее, наоборот — я прекрасно видел все его недостатки и никогда не идеализировал СССР, подражая сварливым бабкам у подъезда, обожающим по поводу и без вставлять в речь сакраментальное: 'Сталина на вас нет!'. Во-вторых, к началу девяностых партийная система прогнила до такой степени, что сотней-другой политиков дело точно не ограничится. В расход надо пускать десятки тысяч представителей зажравшейся номенклатуры, а это невыполнимая задача для героя-одиночки.
В-третьих, развал огромной страны был давно предопределен проживающими на ее территории магами, которые на недавнем заседании МКМ вежливо попросили зарубежных коллег не вмешиваться. Мол, со своими магглами они сами разберутся. Вот и пусть разбираются, а у меня собственных проблем до хрена! Может, это эгоистично, так ведь и я далеко не святой. К тому же четко понимаю — моя родина осталась в другой реальности, а этому государству с удивительно похожим названием я не должен ровным счетом ничего.
Услышав звон колокольчика, я решительно вымел из головы мысли о державе, для которой скоро наступят тяжелые времена, и приготовился к встрече очередного посетителя, которым оказался долгожданный Томкинк. Бойкий улыбчивый пожилой джентльмен невысокого роста с седыми волосами и добродушным лицом начал с извинений за то, что пропустил назначенный срок, задержавшись в Министерстве. Разумеется, я пожелал выяснить, кто же посмел отнять у знаменитого профессора драгоценное время, и услышал крайне любопытную историю.
Не так давно Фаджа посетила гениальная идея написать автобиографическую книгу, в которой подробно отобразить свою стремительную карьеру политика и многочисленные победы на посту министра магии. Разумеется, сам он заниматься словоплетством не стал, а поручил верной Амбридж подыскать хорошего исполнителя. Долорес, недолго думая, обратилась к Томкинку и сильно об этом пожалела. Гариус на личной встрече, не стесняясь в выражениях, высказал Корнелиусу все, что он думает о его задумке, а также о его 'победах', кои исчерпывались награждением самого себя Орденом Мерлина за непонятно какие заслуги.
В общем, старик отвел душу, насладился видом вытянувшейся физиономии Фаджа и с чувством выполненного долга удалился. А вскоре столкнулся с последствиями своего безрассудного поступка. Затаивший обиду министр дал команду орде чиновников, и бедного историка принялись ежедневно дергать в Министерство по пустяковым надобностям, отвлекая от написания очередного ученого труда и заставляя тратить миллионы нервных клеток в бессмысленном ожидании у закрытых дверей кабинетов.
