Глаза исчезли. Вместо них моим миром стали язычки пламени, устроившие веселый танец на тихо потрескивающих бревнышках… Как же хорошо… Как спокойно и уютно… Не хочется ничего делать… Только мечтать о разном… Например, о власти… Или о величии… О народном признании… Вообще, на свете есть множество хороших вещей, о которых стоит мечтать!
Улыбнувшись, я взял кружку и обнаружил, что чай в ней успел остыть. Да уж, правду люди говорят, за приятным занятием время летит незаметно. Но довольно мечтаний! Пора проведать старину Аластора и напомнить ему о…
'АЛЬБУС!' — этот истошный мысленный вопль безжалостно выдернул меня из уютного кресла и швырнул в непроглядную темноту. Попытавшись пошевелиться, я почувствовал сильнейшую боль, от которой перед глазами заплясали яркие звездочки. В голове гудело, собрать мысли в кучу никак не удавалось. Сознание было мутным, а в ушах продолжало греметь настойчивое: 'АЛЬБУС, ПРОСНИСЬ!'.
Сконцентрировавшись, я совершил титаническое усилие и приподнял налитые свинцом веки. Мутные серые пятна вокруг постепенно собрались во вполне узнаваемую картинку погруженной в предрассветные сумерки больничной палаты. Осознав, наконец, что нахожусь в реальности, а не в одном из директорских воспоминаний, я попытался сделать облегченный вздох. Но именно попытался, поскольку даже это нехитрое движение породило вспышку мучительной боли, от которой моя черепушка едва не треснула пополам.
Застонав, я почувствовал, как мне на грудь навалилась смутно знакомая тяжесть. Что-то острое оцарапало подбородок, открывая мне рот, а в следующий миг в сведенное судорогой горло закапала живительная жидкость. Кап-кап… Мое сознание начало проясняться… Кап-кап… Пелена невыносимой боли схлынула… Кап-кап… К телу стала возвращаться чувствительность… Кап-кап… Разум очнулся и заработал на полную мощность.
'Все, Фоукс! Этого будет вполне достаточно!' — мысленно сообщил я фамильяру и обнял своего спасителя, транслируя искреннюю благодарность и восхищение.
'Ты снова напугал меня!' — облегченно и вместе с тем укоризненно заявил огненный птах, потираясь клювом о мою щеку.
'Прости, это случайно получилось!' — повинился я, нежно почесывая хохолок пернатого.
'Ты всегда так говоришь!' — абсолютно справедливо возразил феникс.
'Разве? Что-то не припомню! — удивленно заявил я и, ощутив вспышку чужих эмоций, поспешно добавил: — Не переживай, это я так шучу. Настроение у меня хорошее, ведь с восстановлением памяти покончено. Все, больше я не буду так над собой издеваться!'
'Обещаешь?' — Фоукс заглянул мне в глаза.
'Даю слово!' — серьезно ответил я.
Феникс облегченно вздохнул и снова попытался приласкаться. В ответ я овеял фамильяра самыми теплыми чувствами, какие только смог в себе отыскать, продолжая перебирать мягкие перышки на шее птаха. А вскоре ощутил, что остался один. Фоукс заснул, разлегшись прямо на мне в очень неудобной для пернатого позе. Вымотался, бедняга! Умаялся от переживаний за меня! Надо думать — я не меньше семи часов пробыл в своем подсознании, поставив своеобразный рекорд погружения. И лишь одно интересно — сумел бы я всплыть без посторонней помощи или нет?
Дождавшись, пока сон птаха окрепнет, я медленно встал и аккуратно усадил фамильяра на грядушку больничной койки. Когти Фоукса, с трудом оторванные от моей ночнушки, рефлекторно сжались, фиксируя его положение. Осторожно заправив голову спящего феникса под крыло, я понаблюдал за ним с минуту, убедился, что чебурахаться на пол тот не собирается, и отправился в уборную. Там проверил функциональность белого друга, умылся, смыв с подбородка подсохшую кровь (раны от царапалок Фоукса благополучно успели затянуться, не оставив на коже следов), и вернулся на свое место.
Целебные слезы не оставили ни следа от усталости. Мое тело было полно энергии, а мысли прыгали маленькими блошками. Таращась в потолок, я анализировал итоги сегодняшнего визита в хранилище памяти. Подумать было над чем. И для начала пора бы расстаться с иллюзиями. Помфри доподлинно известно, что я — не директор Дамблдор. Почему я в этом уверен на все сто? Так ведь оригинальный Альбус ни за что бы не позволил ей обзавестись ученицами, поскольку ПОКЛЯЛСЯ, что не допустит этого.
Уверен, людям, далеким от понимания принципов волшебства, данный аргумент покажется слабым. Не обладая директорскими знаниями, я бы наверняка оказался в их числе. Ведь, с точки зрения логики, ничего существенного не произошло. Расплывчатая формулировка, спонтанный выброс силы, спровоцированный эмоциями… и что в этом такого? Ладно, попытаюсь объяснить, хотя в этой долбанной магической теории без пол-литра не разобраться.
