Переведя дух и развеяв спортивные снаряды, я повернулся к Помфри, не сводящей с меня внимательного взгляда. Судя по сильному удивлению, сквозившему в эмоциях женщины, она довольно долго наблюдала за тем, как 'самый тяжелобольной в мире человек' с остервенением размахивает железками. Похоже, увлекшись тренировкой, я конкретно так выпал из жизни. Интересно, чем же вызвано подобное состояние? Побочным эффектом какого-то зелья или влиянием энергетики философского камня?
— Надеюсь, увеличение физических нагрузок не повредит моему здоровью? — запоздало испугался я.
— Вообще-то, об этом нужно было спрашивать до начала издевательств над собой! — заявила Помфри, не слишком довольная моим самоуправством. — Но нет, не повредит. Подобные упражнения с большой долей вероятности могут даже пойти вам на пользу. Если, конечно, не будете бросать железки себе на ноги.
— Постараюсь до этого не доводить, — я вытер рукавом пот с лица и озвучил главный вопрос: — Долго мне еще здесь придется валяться?
Поппи задумалась. Затем повторила сеанс изучения диагностическими чарами и не слишком уверенно констатировала:
— Я не вижу никаких отклонений… что странно, учитывая отравление и перенесенную процедуру очистки. Был бы на вашем месте обычный ученик, я бы наверняка задержала его еще на сутки, чтобы удостовериться в стабилизации состояния, однако вы же у нас — волшебник занятой, поэтому не смею больше отнимать ваше драгоценное время. Но помните, если почувствуете даже легкое недомогание или заметите возвращение симптомов — сразу ко мне! С зельями Фламеля шутки плохи!
— Разумеется, — пообещал я, едва сдерживая ликование.
— И еще… Господин директор, а вы ничего не хотите мне сказать?
— Вроде бы, нет.
— То есть, вас не тревожит тот факт, что у меня появились ученицы?
Вопрос колдомедика за милю разил подвохом, однако моя память снова захотела поиграть в молчанку, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и уподобиться евреям:
— А почему меня это должно волновать? Думаю, постепенная передача молодому поколению накопленного опыта никак не скажется на качественном и своевременном выполнении твоих обязанностей… Или я ошибаюсь?
— Нет, вы абсолютно правы, — поспешно подтвердила Поппи. — Просто меня удивляет… Впрочем, не обращайте внимания! Так, мысли вслух… Что ж, надеюсь, вы продолжите следовать выданным ранее инструкциям. И прошу, хотя бы пару дней воздержитесь от приема любых веществ, нарушающих работу головного мозга! Дайте своему организму передохнуть!
Мне захотелось напомнить Помфри, что отраву я употреблял не по своей воле. Но тут вдруг вспомнились претензии Николаса насчет безоара и иже с ним, поэтому я проглотил рвавшееся наружу язвительное замечание и покладисто пообещал впредь быть предельно осторожным. Удовлетворенная ответом Поппи удалилась, оставив меня в раздумьях. Сто пудов, колдомедик начала что-то подозревать! Судя по вопросу и последующему уходу (а вернее, бегству) со 'скользкой' темы, я умудрился на чем-то проколоться. Но на чем конкретно — хрен его знает. И это будет похуже второго пришествия Волдеморды. Мне же еще целый месяц придется пить ее зелья, так что если вдруг старушка захочет последовать дурному примеру Фламелей — я обречен.
Заставив меня вздрогнуть и сбиться с мысли, в палате появился Ниппи с моей почищенной и поглаженной одеждой. Поблагодарив домовика, я привычно передал ему немного энергии и попросил за работой в больничном крыле не забывать про свои ежедневные обязанности, будь то снабжение феникса свежим кормом или доставка моей корреспонденции. Радостный ушастик пообещал, что непременно за всем проследит, и снова испарился. Я же скинул пропитавшуюся потом пижаму и облачился в 'цивильное'.
Штаны и пиджак снова пришлось уменьшать на несколько размеров, и это хоть как-то компенсировало мои сегодняшние злоключения. Хм, даже не знаю, что лучше — месяц на одуванчиковых салатиках или еще пять-шесть процедур очистки? Разумеется, Помфри заявила, что это огромный стресс для организма, но ее диета наносит ничуть не меньший удар по моей нежной и легкоранимой психике. Я и так уже от любого хлопка за сердце хватаюсь, а что будет дальше? Может, ну ее, эту идеальную фигуру? Ради кого стараться? Минерва что-то не спешит отвечать мне взаимностью, а других достойных кандидаток поблизости не наблюдается.
Переложив философский камень в боковой карман и сунув в рукав палочку, я бодро покинул больничное крыло, ощущая приятный зуд в натруженных мышцах и непривычную легкость в теле. Это было более чем странно, ведь после столь интенсивной тренировки я должен был лежать пластом, не реагируя на внешние раздражители. Готов дать руку на отсечение — причина в камешке Фламеля. Именно он пробудил во мне острое желание физических нагрузок и насытил тело энергией. С одной стороны, хорошо, что я в кои-то веки не чувствую себя старой развалиной, но с другой, меня настораживает такая беззащитность перед воздействием артефакта, способная привести к плачевным последствиям.
