— Что-то еще говорила? почему-то подумал, что мама может знать больше, чем я.
— Нет. Сказала, сама найдет время и позвонит. Вот она, — благодарность.
— Тогда следующий вопрос. Вы всегда говорите о финансовой помощи?
— А что, это не так? удивленно вскинула на меня взгляд, и я понял, что достучаться до ее сердца будет куда сложнее.
— Лия нуждается в обычной, родительской поддержке. В ваших объятиях, добрых словах, теплой улыбке.
— Откуда вам знать, в чем она нуждается? Вы были такой крепкой парой, когда приехали к нам, а потом неожиданно все рухнуло.
— Что в наших отношениях пошло не так, мне еще предстоит узнать, и поверьте, мне очень сложно. Но я хочу, чтобы и вы наладили отношения с дочерью.
— А если она сама не хочет? отставив чашку, спросила Валерия, тут же заламывая от волнения пальцы.
— Я вам скажу сейчас очень важные вещи, и надеюсь, что вы меня поймете правильно. Договорились? спросил я, не отпуская ее взгляд, на что женщина неуверенно кивнула. Сейчас наверху, в комнате, в маленькой кроватке спит ваша внучка.
— Что-о?! резко поднявшись из кресла, произнесла громче обычного. Вы шутите?
— Мне совершенно не до шуток. Дочка моя и Лии, она родилась семимесячной.
— Господи, — прошептала она, пальцами прикрывая рот. Почему вы молчали?
— Я сам вчера вечером только узнал, что у меня есть дочь. Предполагалось, что Лия ждет ребенка от мужа.
— Но как же так? Я могу ее видеть? Внучку? упав обратно в кресло, тихо начала задавать вопросы.
— Конечно! Но я еще не закончил. Этот ублюдок отправил Лию на больничную койку.
— Что он с ней сделал? резко спросила она, и руками схватилась за подлокотники.
— Скрывать от вас не вижу смысла, ибо хочу, чтобы вы поняли, что теряете. А теряете прекрасную дочь.
— Вы мне не ответили.
— Он ее избил очень сильно. Сейчас ее жизни ничего не угрожает, но если бы мой помощник меня послушался и убрал наблюдение за Лией, то
Я замолчал, сам не в силах думать, что было бы, если бы Михаил меня послушал, но теперь понимал, — я просто обязан ему жизнью.
— Вы все это время присматривали за ней?
— Я люблю ее!
Женщина замерла, смотря на меня внимательным взглядом, а потом вдруг неожиданно поникла, в глазах я увидел грусть, а тело разом ослабло, плечи опустились и что-то резко в ней изменилось. Она вся изменилась. Задумалась.
— Я тоже ее люблю, и отец. Просто мы сами так воспитывались, и сложно проявлять свои чувства, сложно открываться, — отчаянно прошептала она, и отвернувшись, постаралась незаметно смахнуть слезу.
— Она ваша дочь и очень нуждается в поддержке, моральной поддержке. Лия разрушена, и мы с вами должны постараться ее излечить. Поймите, что если вы просто ее обнимите, ей уже станет легче.
— Она меня не простит. Я всю жизнь такой была.
— Из-за того, что вы всю жизнь такой были, вы плохо знаете свою дочь.
— Вы, даже находясь вдали, охраняли ее, а я
— Видимо, хреново я охранял, раз она сейчас лежит в больнице без сознания. Держите, — подал Валерии салфетку, видя, что она совсем сдалась и расплакалась.
— Господи, только дай ей сил выкарабкаться, — прошептала она, вытирая глаза.
— Она не имеет права сдаться. Нам еще дочь воспитывать.
— Я могу внучку увидеть?
— Пойдемте, — поднявшись из кресла произнес я, и, дождавшись, когда Валерия Евгеньевна соберется с мыслями, провел ее в спальню.
— Какая же она лапочка, — прошептала женщина, с непривычной ей нежностью улыбнувшись малышке.
Такую мать Лии я еще не видел, но очень наделся, что до нее дойдет смысл мною сказанного и она обязательно пересмотрит свое отношение к дочери. Мне бы этого очень хотелось.
— Я стал называть ее Лапочка, слишком она хорошенькая и маленькая.
— Согласна. А какое у нее настоящее имя?
— Ангелика. Это итальянское имя, по всей видимости, Лия назвала ее именно так, потому что могла забеременеть в Италии.
— Как же много я пропустила в жизни своего ребенка, — отчаянно прошептала она, и я увидел, как по ее щеке снова покатились слезы.
— Вы можете потерять и дочку, и внучку, даже не успев их приобрести. От вас требуется, а вернее, хочется искреннего к ним отношения. В противном случае, вы их больше не увидите.
— Ты словно лев защищаешь свою семью.
— Я хочу для своих девочек счастья. Если вы будете причинять боль
— Дамир, — перебила она меня, рукой схватившись за мой локоть, — я хочу быть рядом с ними.
— Надеюсь, — коротко ответил я и почувствовал, как в кармане завибрировал телефон, — извините.
Выйдя из спальни, нажал на прием звонка, надеясь услышать то, чего я так ждал.
— Дамир Тимурович, Лия Александровна пришла в себя. Сейчас у нее врач, но думаю, что все хорошо.
— Спасибо, Миша, скоро буду, — ответил я, и сбросил вызов, чувствуя, как в груди появилась толика радости за мою малышку.
