Упрямство и спокойствие Джастина привели Силавию чуть ли не в бешенство.
— Откуда такая уверенность? Ты же и насчет себя был уверен!
— У меня два младших брата, мотылек. Мне есть с кем сравнить, — тихо ответил Джастин и начал одеваться.
Уже находясь в своей комнате Силавия изо всех сил прислушивалась к звукам. Мерещилось всякое, но возмущения энергетических потоков от стен не было. Артефакт, или чем бы ни являлся замок, спал. Надежда, что служанка в порядке, а то и вовсе не пришла к дамнару, успокаивала.
А вот раны на спине у возлюбленного всё стояли перед глазами. Вроде бы обычные, хоть и глубокие, подкожные гематомы коричнево-черного цвета… Напоминающие следы от когтей. Увы, в лекарстве она была совсем не сильна. Но и сидеть сложа руки не могла тоже. Решившись, она написала записку Королю.
Когда Силавия уже было засунула послание в уруаха, в памяти всплыли слова Джастина.
— Ну как можно так слепо доверять? — прошептала эльфийка глядя в механические глаза зверька. Тот, само собой, не ответил. А она все медлила. У неё никак не складывались в голове два факта. Первый, что она чудовищным образом не могла вспомнить, по какой причине Аэлдулин попал именно в тот злосчастный отряд. В памяти смутным пятном значилось, что был приказ. Но при этом часть памяти подсказывала, что не было никакого перевода, и что это все неважно — тогда погибло много эльфов и людей.
Второй — она знала, по какому принципу чуйка у вампиров и менталистов улавливает верю — не верю. Полуправду могла распознать интуиция. Правду, когда слова совпадают формально с мыслями, но имеют другой смысл… Нужно было иметь очень большую выдержку и изворотливый ум, чтобы плести настолько реальные кружева обмана. А Джастин врать не умел. И даже с учетом предвзятости — на его реплики чуйка даже мимолетно не ёкнула.
Осознавая, что она будет предательницей в любом из вариантов, она отложила письмо Королю. И написала семье, стараясь их сильно ни пугать, ни обнадеживать, но чтобы они смогли опросить хотя бы лекарей. Проклятые не болеют, лечить их навряд ли кто-то возьмется. Но ей нужны были хоть какие-то варианты, чтобы смочь уберечь Джастина, если он-таки ошибся. И она вместе с ним.
«
Сет устало потер переносицу, обмакнул перо в чернильницу и продолжил писать. Дневник он вёл редко. Собственно, если вдруг он попадался ему на глаза, и надо было предпринять попытку навести порядок в голове: тогда был шанс, что он сделает запись. А учитывая последние события, голову надо было не то, что чистить — отрезать тупым ножиком, промыть пару раз и пришить заново. А то и вовсе утилизировать. И отвлечься.
Девка заворочалась в свой комнате, тихо всхлипнув во сне. Видимо, перевернулась на другой бок. Сет вновь почувствовал укол совести и продолжил писать.
«
