И вот теперь, когда ее багаж потерян, а вернее всего, сгорел или уничтожен вместе с самолетом, Яна обратила свой взор на то, что давно и настойчиво развешивал для нее Мартин в этом шкафу.
Для Яны это был словно вход в Нарнию. Все вещи были от лучших брендов мира, подобранные в соответствии с ее стилем, в ее цветовой гамме. Чувствовались любовь и безупречный вкус. Яна выбрала шорты из джинсовой ткани цвета хаки с тонюсенькой кружевной оторочкой в тон основной ткани, а также футболку светло-розового цвета с большой клубникой из стразов на груди. Сверху Яна накинула темно-зеленого цвета толстовку с капюшоном, а на ноги надела сабо на средних каблуках темно-розового цвета с болтающимися кожаными кисточками спереди. Выглядела она, словно тинэйджер. Плохо, что Яна не носила бейсболки, они ей очень шли. И хорошо, что здесь, в шкафу, завалялась одна, черного цвета. Скорее всего, она принадлежала Мартину, который случайно оставил ее в номере. Яна с замиранием сердца взяла бейсболку и подавила поток слез, готовый брызнуть из глаз.
«Может, с этой бейсболкой, которая сидела у Мартина на голове, ко мне перейдут и некоторые его мысли, и я что-то пойму?» — включила женскую логику Яна, водружая на себя бейсболку, словно корону. Образ был завершен. Она вышла из пансионата по широким мраморным лестницам, через холл с хрустальными люстрами, зачем-то сказав администраторам, что идет гулять. Наверное, Цветкова заранее готовила себе алиби.
Яна вышла на улицу, постояла минуту, наслаждаясь теплым и свежим воздухом южного климата. Она же еще и не успела ощутить, что находится на юге, слишком стремительным было приземление. Единственное, куда совсем не тянуло Цветкову, так это поискупаться в море. Ей казалось, что она насытилась этой соленой водой на много лет вперед. Яна вышла за огромную территорию пансионата, обошла ее по периметру, направляясь в сторону крыла с психическими больными. Громко стрекотали цикады, дул ветерок и шелестела листва. А еще было чертовски темно, потому что именно это крыло почему-то совсем не освещалось. Яна чувствовала себя слепой при широко открытых глазах.
— Первый-первый, я — второй, — пискнул какой-то куст женским голосом.
— Что? — остановилась Цветкова.
— Вы Яна? — спросил голос.
— Я.
— Идемте за мной, — маленькая худенькая фигурка проскользнула мимо нее к ограждению.
Яна поспешила за ней. Пришлось нырнуть в лаз под забором, отчего вся одежда тут же испачкалась.
— За мной, — повторила девушка и рысцой пробежала к зданию, прямиком к большому балкону. — Вас там ждут.
— Где? — не поняла Яна.
— В лоджии. Можете подтянуться на руках? — спросила девушка, бросив на Яну быстрый взгляд.
— Я? Нет, конечно. Я это… не спортивная, — растерялась Яна.
— Зато я — сильный мужчина, — свесилось сверху большое лицо Ивана Демидовича. — Привет, доча! И тебе спасибо, мышка.
Он протянул Яне свои крепкие ладони и достаточно легко поднял ее наверх.
— Ну, здравствуй! — Иван опустил дочь на кафельный пол лоджии и обнял.
Иван Демидович явно принял ванну и выглядел потрясающе: пышные волосы, бело-розовые щеки, улыбка в тридцать два зуба. Белоснежная смирительная рубашка тоже была ему к лицу. Особенно, если ее длинные рукава были завязаны на запястьях в пышные банты. Иван был похож на барона или графа. Также он подтянул на балкон и «мышку», которая привела Яну сюда. Девушка скинула капюшон легкой хлопковой ветровки и Яна чуть не упала от изумления.
— Мама? Вы с ума сошли? Что ты тут делаешь?
— Успокойся, я все объясню, — кокетливо поправила прическу Валентина Петровна.
— Ты мне сначала объясни, где мои девочки! — потребовала Цветкова. — С кем ты оставила моих детей?
— Все хорошо с твоими детьми! Слышь, — обратилась Валентина к Ивану, — даже не думала, что вырастет прямо мамкой-мамкой!
— Я не мамка, а, похоже, мать-кукушка! Где Настя и Ева?
— У проверенного годами человека! Которому ты доверяла всю жизнь своего сына! У Ричарда! — ответила Валентина Петровна.
Глаза Яны стали еще больше.
— Ричард? Нет, я не имею ничего против своего бывшего мужа, и сын наш жил поровну и с ним, и со мной, и был счастлив. Но Ева и Настя не его дети! Почему ты скинула девочек на него? — не понимала Яна.
— Я попросила, а Ричард с радостью согласился. Вот я всегда была за него! И как он тебя любил!
— Мама!
— И сейчас я молчу, потому что не хочу разрушать его заслуженное счастье! А его жена Людочка — это просто ангел, спустившийся с небес, чтобы залечить его раны, — закатив глаза, сказала Валентина Петровна.
— Хм! Только любит он до сих пор Яну, — хмыкнул Иван Демидович.
— Молчи, несчастный! Что ты понимаешь в любви? — зыркнула на него Валентина. — Людочка с радостью присмотрит и за девочками, ты за них можешь не беспокоиться.
— Да я за себя беспокоюсь! Что вообще эта Людочка подумает обо мне?! Ей достался муж, жена которого ему изменила с чешским князем и скинула на «бывшего» совместного сына.
— Не утрируй, — попыталась остановить ее Валентина.
