— А в чем конкретно?
Я была заинтригована, хоть и старалась не подать виду.
— Об этом я скажу вам завтра. Если я заеду за вами часам к десяти, нормально будет?
— Заедете за мной домой? — и вовсе выпала я в осадок.
— Ну да.
— Ну… хорошо. К десяти я буду готова, — согласилась я после секундного раздумья.
— Вот и отлично! — обрадовался Константин. Интересно, чему?
Первым делом, оказавшись дома, я набрала номер Егора, но телефон его снова оказался вне зоны действия сети. Ну вот… А завтра он подумает, что я ему не звонила, и опять обидится. Кроме того, он знает, что у меня завтра выходной, и я хотела предупредить, что ненадолго выйду на подработку. Не судьба, видно. Но почему-то голову сейчас над этим мне ломать не хотелось. Завтра и решу, как лучше себя вести.
Интересно, что мне завтра предстоит делать? И почему Константин предпочел нагнать интриги? Обо всем этом, как и о сегодняшнем ужине в ресторане, я размышляла, переодеваясь в домашнюю одежду и смывая макияж. Да и сам этот ужин… Все это не вязалось в моей голове с образом механического Кости. Сегодня он приоткрылся с другой стороны, о существовании какой я и не подозревала.
Не успела я расположиться перед телевизором, как позвонила Вера.
— Рассказывай! — без предисловий потребовала подруга.
— Да нечего рассказывать, Вер. Поужинали, и Константин отвез меня домой.
— Поужинали?! — едва дослушала она. — А когда успели-то?
— Ой, ты же не знаешь, — спохватилась я.
— Не знаю чего?
— Ну… я так отрабатывала — ужинала с Константином в ресторане.
Повисла пауза, в течение которой не только Вера осмысливала услышанное, но и я сама. Н-да, звучало довольно нелепо.
— Хорошая отработочка, — заговорила вновь Вера, и в голосе ее послышался смех. — Я так и знала!
— Что ты знала?
— Что наш Костя положил на тебя глаз!
— Вер, ничего подобного. Мы даже толком не разговаривали во время ужина, и домой ехали в полном молчании, — рассмеялась я. — Согласись, на подкатывание это слабо смахивает.
— Это только начало, помяни мое слово. Ладно, завтра поболтаем.
— Завтра у меня выходной, — напомнила я. — Условный, правда.
Верина сменщица заболела, и у нее завтра был рабочий день.
— Что значит, условный?
Пришлось рассказать ей и про просьбу Константина.
— Ну все, подруга! Он попал! — воскликнула Вера.
— Вер, уверена, всему есть объяснение.
— Ну-ну, посмотрим…
Мы еще с минуту поболтали и попрощались. Я же задумалась.
Объяснение обязательно должно быть. Я и сама не понимала, зачем Константин напустил туману на завтрашнюю миссию. Почему не сказал сразу, чем мы будем заниматься? Ну да ладно, скоро уже узнаю.
Перед сном я снова набрала номер Егора и в очередной раз не дозвонилась. Обиделся, наверное. Даже не дал ничего объяснить. Таким я его раньше не знала. Но, как известно, без недостатков людей нет. И вспыльчивость — еще не самый страшный.
Ночь пролетела как один миг, а просыпаться мне пришлось от будильника. И не хотелось вставать в такую рань, да я дала слово. Так и пришлось плестись в ванную, кормить Прохора и самой довольствоваться завтраком без аппетита. А потом собираться на выполнение не известно чего.
Одеться я решила, отойдя от норм дресскода, действующего на работе. Кроме того, я понятия не имела, куда именно одеваюсь, и что придется делать. Оставалось надеяться, что это будет не завтрак в ресторане. Для него даже в утренние часы мой наряд из джинсов, свитера и дутой куртки с кроссовками, вряд ли годился. Зато в этой одежде мне было тепло и удобно.
Ровно в десять я вышла из подъезда под порыв февральского ветра. Мне казалось, что Константин достаточно пунктуален, но он опоздал на пять минут. Правда, первым делом извинился.
— Застрял в пробке, — объяснил. — Не замерзли? — окинул меня внимательным взглядом, прибавляя печку.
— Не успела, — успокоила его я. — Да и я тепло оделась.
— Это я заметил. Вы не похожи на себя.
— А на кого же я похожа?
— На подростка в этой одежде. Привык вас видеть всегда элегантной и красивой, — тут же пояснил, а я смутилась до нельзя. И чтобы не подать виду, ляпнула:
— А так я не красивая?
Константин рассмеялся, а я растерялась еще сильнее. Видела ли я его смеющемся вот так? Кажется, никогда до этого. Ругающимся, хмурящемся, суровым, напыщенным… Каким угодно, только не смеющимся. И до чего же мне нравилась картинка перед глазами, на которую и смотрела беззастенчиво и с нескрываемым любопытством. Да он очарователен, когда смеется. И смех такой — заливистый, звонкий. И голову закидывает, как пацан, а не солидный мужчина и руководитель торгового центра. А уши его смешно подергиваются, и кадык мужественно выпирает…
— Вы и сейчас красивая, но несколько иначе.
Я так засмотрелась, что не заметила, как он перестал смеяться и снова принялся разглядывать меня.
— Сейчас вы простая. Кажется, что можно протянуть руку и потрогать вас. Но вся эта видимость обманчивая…
— В каком смысле?
