И грустно подумала: «Только не мертвой. Слишком много образовалось вдруг мертвецов».
После разговора с Карапетом Ашотовичем Далила пришла в смятение. Страшная история, казалось, коснулась ее совсем не случайно. Почему погибла Анфиса? Почему она накануне смерти искала нотариуса именно в том здании, где расположился офис Самсоновой? Кто направил Пекалову к Марку Борисовичу? Он известный нотариус, имеет в Питере отличную репутацию, но есть и другие, не хуже его.
«А Сасунян? Разве он не загадка? Так ли уж случайно он попал ко мне на прием? — задалась вопросом Далила и тут же себя осадила: — Да что это я, Сасунян муж Людмилы. После истории с Соболевой[1] мне везде мерещатся заговоры. Коли так, то против меня должна быть Галина, моя Галина. Ведь это она рассказала о проблемах Людмилы и толкнула меня к ней пойти».
Далила себя «успокоила»: «Если моя простодушная Галка в заговорщицу превратилась, тогда я точно схожу с ума. Анфиса ко мне забрела случайно. В жизни и не такие совпадения приключаются, мне ли об этом не знать».
И все же Самсонова заглянула к нотариусу:
— Марк Борисович, вы не припомните, Пекалова составляла у вас завещание?
Нотариус подтвердил:
— Анфиса Пекалова, да, составляла. Я кабинет закрывать собирался, она слезно просила. Пришлось задержаться, хоть я и спешил.
— И задержались вы не напрасно. Анфиса Пекалова в тот же день умерла. Точнее, погибла, — сообщила Далила.
Марк Борисович отшатнулся:
— Что вы говорите! Молодая красивая девушка! Я не знал. Наследники не объявлялись еще. И когда это произошло? — рассеянно спросил он и сам же ответил: — Ну да, вы же сказали, в тот самый день. Я, правда, не помню числа. Когда это было?
— Шестого.
— Недавно совсем.
Марк Борисович выглядел очень растерянным. Далила его состояние объяснила щекотливостью ситуации. С одной стороны, он Самсонову уважает, но все же боится бестактных вопросов.
Если Марк Борисович и боялся вопросов, то напрасно. Далила не стала интересоваться содержанием завещания. Она лишь спросила:
— А вы не в курсе, кто Пекалову к вам направил?
— Нет, не в курсе. У нас не обнаружилось общих знакомых. Девушка была подавлена и немногословна. Мне показалось, она тоже спешит.
Толком ничего не узнав, Далила собралась уходить. Марк Борисович вздохнул с облегчением, когда Самсонова взялась за ручку двери, но она вдруг спросила:
— А вам не знаком Карапет Ашотович Сасунян?
— Нет, не знаком, — глухо раздалось в ответ.
Оглянувшись, Далила прочитала испуг в глазах Марка Борисовича и скрепя сердце пошла на бестактность.
— Сасунян упомянут в завещании Анфисы Пекаловой? — спросила она.
— Простите, но я не могу вам сказать. Это тайна, — виновато пробормотал Марк Борисович.
— Значит, да, — поникла Далила. — Анфиса завещала все Сасуняну. Интересно, много ли у нее добра?
Нотариус помрачнел.
— Простите, я не права, — образумившись, извинилась Самсонова и стремительно вышла из кабинета.
Марк Борисович проводил ее задумчивым взглядом. Испуг надолго поселился в его глазах.
А Далила села за руль «Форда» и призадумалась: «Куда ехать?»
Домой не хотелось. На сердце печаль и тревога. В таких случаях она отправлялась к подругам: особенно помогала Галина.
«Рассказать Семеновой о том, что я подозреваю в убийстве Анфисы мужа нашей Людмилы? — спросила себя Далила и содрогнулась: — Этого делать нельзя. Как нельзя оставаться одной. Я стала свидетелем проблем школьной подруги, есть над чем призадуматься.
А Людмилу как жалко!
Теперь мыслями себя изведу, не засну без снотворного, а завтра у меня два сложных сеанса. Я должна быть в отличной форме. Поеду-ка в клуб, к Елизавете…
Да, Бойцова — правильный выбор! Вот кто прольет мне на сердце бальзам, вот кто дурные мысли развеет и направит на верный путь», — с усмешкой симпатии заключила Далила.
Однажды в одной «умной» книге она с ужасом обнаружила совет так называемого модного психоаналитика. Раскрученная прессой полуграмотная дамочка пафосно призывала: «Женщины, берегитесь подруг! Все беды только от них!»
Далее эта дамочка щедро делилась опытом потерпевшей. По ходу она давала советы, как покрепче ухватиться за «штаны» и как отгонять от этих драгоценных «штанов» всех женщин мира. По ее, выходило: женщина рождена не для жизни, а для борьбы за мужчину.
Самсонова представила себе существование несчастной, решившейся следовать подобным советам. Вот сидит она, одна-одинешенька, вцепившись в мужчину, незнамо зачем, а тот, бедолага, рвется к своим друзьям, ведь с ними ему интересней. Но жена его не пускает: «Будешь рядом со мной, негодяй! Не пойдешь!»
Почему «будешь рядом со мной»? Зачем «не пойдешь»? Для чего женщине, как цепной собаке, сторожить мужа? Разве нет у нее своих интересных дел?
Так уж устроен мир: у мужчин свои интересы, у женщин — свои. И все эти женские интересы почему-то ведут женщин к подругам. И в самом деле, не с мужчиной же получать удовольствие, отправляясь разгуливать по магазинам. Не любовнику же рассказывать, какой купальник в бутике тебя поразил. А о бедах своих кому поведать? Неужели мужчине?
