Незнакомка замолчала, сбитая с толку словами мужчины, и раздумывая, что бы дальше такое сказать.
— Я хочу к Оле! — стала просить Зоя отца.
— Хочешь к чужой тете? — рассерженно спросил он. — Ну, иди! — крикнул он, отпустив руку девочки. — Раз ты меня больше не любишь и я тебе больше никто, то беги к своей новой маме! Иди-иди! — Коля обиженно кричал дочери, теперь уже ее подталкивая в направлении Невской, которую он заметил. Девушка подбежала к девочке и обняла ее.
— Оля, почему он такой сердитый? — спросила Зоя сквозь слезы, прижавшись к Невской.
— Девушка, вы мама ребенка? — спросила незнакомка. — Тогда вы бы лучше смотрели за своим чадом! — стала она учить молодую девушку.
— Вам уже мой папа сказал, что моя мама умерла! — грубо ответила Зоя женщине, обиженная тем, что та так свысока обратилась к девушке, к которой она так привязалась за последние дни, полюбила всем сердцем. — А это моя новая мама Оля!
— Раз вы теперь ее мама, то займитесь срочно ее воспитанием, — продолжила хамить незнакомка, даже не замечая этого. — А то вырастет из нее такое же хамло, как ее отец!
— Дамочка, лучше идите отсюда, куда вы шли! — предупредил Коля спокойно женщину. — А то еще одно ваше слово и я за себя не ручаюсь. Не ваше это дело — учить моего ребенка! Мы уже сами как-то без вас справимся с ее воспитанием.
Незнакомка решила, что для нее будет лучше больше не вмешиваться в чужие дела, и молча ушла от странной семейки, только качая головой.
Увидев, насколько Зоя привязалась к его дочери за время его отсутствия, он понял, что не так просто будет забрать девочку отсюда, как ему казалось сразу.
— Деньги, которые я тебе должен — я отправил на счет этим утром, — обратился он к Невской, испепеляя ее злым взглядом.
— Я уже не раз тебе говорила, что мне не нужно, чтобы ты отдавал деньги за операцию, — сказала Оля, выпустив девочку из своих надежных объятий, однако она продолжала держать ее за руку, поскольку малышка не желала отпускать надежную ладонь.
— Мне все равно, что ты говорила. Я не люблю быть кому-то что-то виноватым.
— Оно и заметно! — сердито бросила Оля.
Горский и Невская так увлеклись выяснением отношений между собой, что даже не заметили, как круг их зрителей увеличился на два заинтересованных лица: Лидию Михайловну и Люсьена.
— Чего ты сердишься на меня? — продолжал Коля свою гневную тираду. — Я никак не пойму. И что случилось тогда? Какая муха тогда тебя укусила? Все же так хорошо начиналось. Мы провели такую сладкую ночь! А потом ты как сумасшедшая сорвалась с постели и одевшись, убежала, ничего толком не объяснив мне.
- Чего я сержусь на тебя? — Оля выхватила руку с теплой детской ладошки и положила руки на свою талию в позе сварливой любовницы, которая была обижена на своего забывчивого любовника. — Что случилось? Ты хочешь знать, что случилось тогда и какая муха меня укусила? А сам не догадаешься? Совсем перекачал свое тело стероидами, а заодно и мозг, что уже не способен трезво мыслить! И еще смеешь у меня спрашивать, чего я сержусь на тебя?!
— Конечно, как я простой смертный смею сердиться на нашу принцессу! Ха, кто я, а кто ты! Я тебе не ровня, ваше величество! Так, просто бедный нищий!
— При чем тут это?! Вспомни лучше, какими словами ты ко мне обратился в то утро, когда мы проснулись в одной постели? Не помнишь?! Я тебе напомню. Ты сказал, что лучшей шлюхи у тебя до меня не было. Что ни помнишь, что ли?
— Да не обзывал я тебя шлюхой. Чего ты на меня клевету сводишь?
— Может и не называл, но дал мне себя такой почувствовать после твоих льстивых слов похвалы касательно моего мастерства кувыркаться!
- Что?
Лидия Михайловна, испугавшись, что дальше будет еще хуже и еще более пошлые высказывания начнут бросать в друг другу Оля и Коля, схватила Зою за руку и повела ее в направлении дома Невских. Выяснение отношений взрослыми — не детских ушей дело! А вот Люсьен не последовал примеру бабушки Горского. Он не собирался оставлять свою невесту и, без несколько дней, жену с этим Дамским Обольстителем наедине.
— Ты так красиво похвалил меня за мое умение соблазнительно расставлять ноги перед мужиками, что я себя почувствовала последней шлюхой! — продолжала Оля, даже не заметив смену декораций вокруг себя.