С Арагоном же пока вообще ничего не удавалось добиться. («Он был очень худой и очень красивый, даже слишком красивый. И это делало его слишком похожим на молодых людей, которых можно было встретить в кафе «Куполь».) Да, в это время эпатажный поэт-сюрреалист вовсю увлекался мальчиками, хотя, строго говоря, был вполне гетеросексуален.
Соперничать Эльзе пришлось бы также с Нанси Кюнар, сумасбродной дочерью богатого английского судовладельца, которая пыталась отбить Арагона у его мальчишек. Поэтому начинающая писательница Триоле сделала шаг вперед и два назад — и затаилась в засаде времени, присматриваясь к объекту и изучая его.
Отец поэта, служивший одно время во французском посольстве в Мадриде, дал внебрачному сыну фамилию по имени испанской провинции — Арагон. Двадцатилетним студентом Луи оказался в окопах Первой мировой войны, и это заставило его возненавидеть тот миропорядок, для установления которого требуются войны. При этом (уже значительно позже, в 1961 году) на вопрос анкеты: «Каким бы я хотел быть?» — Арагон ответил: «Достаточно сильным, чтобы своими руками переделать мир».
Начав писать стихи, Арагон встретил единомышленников — они хотели создать новую, антибуржуазную культуру и начали с разрушения старой. Это были сюрреалисты: Тристан Тцара, Жан Кокто, Андре Бретон, Поль Элюар, Робер Деснос (люди, прославленные и творчеством, и, увы, нетрадиционными пристрастиями).
Как удивительно разошлись потом их пути… Бретон пошел за Троцким, Арагон оказался в сталинистах. Cherchez la femme!
Но это в будущем. А пока стало известно, что Арагон вступил в коммунистическую партию. И спустя некоторое время в Париж спешно приехал Маяковский — Эльза сообщила сестре, что насчет Арагона пора ковать железо, но без Володи это вряд ли удастся сделать.
Гениальный стратегический ход!
4 ноября 1928 года в баре «Куполь», который находится и ныне на бульваре Монпарнас, возле бульвара Распай, к Арагону подошел молодой человек:
— Месье Арагон, поэт Владимир Маяковский приглашает вас к себе за столик.
На другой день новые друзья играли в кости. В бар вошла Эльза Триоле, Маяковский познакомил ее с Арагоном. «Агент влияния» товарищ Триоле приступила к выполнению основного задания своей жизни…
Это стихи Луи Арагона, которые так и называются — «Глаза Эльзы». Ну наконец-то! Сбылась заветная мечта — она стала музой поэта!!!
Эльза добилась своего. Ее подопечный полюбил ее. Арагон даже начал изучать русский язык! Как иронично замечали его друзья, из-за ревности — чтобы понимать, о чем она говорит с другими.
Жили они непросто. Афишировать русскую зарплату Эльзе было нельзя. Раньше она уверяла, что существует на деньги, которые присылает муж. Но теперь она замужем за другим, и за спину Триоле не спрячешься. А на литературные заработки Арагона едва ли можно было прожить. Ей необходимо было, говоря современным языком, «отмыть» собственную зарплату.
Она всегда была мастерицей и обладала великолепным вкусом — так же, как и Лиля, которая из ситцевых платков шила чудесные платья и носила их так, что русско-французская модельерша Наталья Ламанова приглашала ее демонстрировать свои модели, а Ив Сен-Лоран считал ее одной из самых элегантных женщин на свете. Эльза начала делать ожерелья на продажу — из ракушек, дешевого жемчуга, металлических колец, пуговиц, кусочков отделочной плитки и даже… из наконечников от клизм. Парижанкам понравились необычные и недорогие ожерелья. Арагон помогал, как мог: разносил образцы бижутерии, пытался найти оптовых покупателей. И тут — счастливый случай. Американскому корреспонденту журнала «Vogue» так приглянулись изделия Эльзы, что он рекомендовал их знаменитым домам мод, таким, как «Пуарэ», «Скьяпарелли» и «Шанель».
Популярность «Ожерелий Триоле» оказалась фантастической. Порою Эльзе приходилось ночи напролет сидеть за работой, чтобы в срок выполнить заказы. Она хорошо зарабатывала, стала своей в мире моды. Позднее Эльза Триоле описала это в книге «Ожерелья» — на русском языке.