С правовой точки зрения дом принадлежал им обоим, Бену и Марле, но он не собирался напирать на это. До них домом владела её мать, вся её семья давно в нём жила. Марла работала фотографом в Лос-Анджелесе, когда её мать тяжело заболела. Марла вернулась домой и ухаживала за матерью до её смерти, а потом обнаружила, что живёт в полуразрушенном доме на восемь комнат.
Дом нуждался в масштабном ремонте, так что Бен начал вкладываться в него ещё до свадьбы и отремонтировал на деньги, которые копил годами. Они встречались всего месяца четыре, когда он предложил Марле выйти за него замуж, но Бен чувствовал, что надолго такая женщина в Керриган Фоллз не задержится, поэтому поспешил с широкими жестами – предложение руки и сердца, финансовая ответственность за дом, – просто чтобы она осталась здесь. Бен вспомнил, как впервые пришёл сюда и подумал, что весь этот дом – скопление старомодных траурных комнат с вечно задёрнутыми шторами.
Теперь же дом выглядел как разворот из глянцевого журнала о домоводстве «Саузерн Ливин». На светло-сиреневых стенах в столовой висели образцы работ Марлы, чёрно-белые фото со сложной композицией и поразительным использованием света. Их продуманно сгруппировали: маленькие фотографии по краям, одно большое фото старых американских горок в центре. Марла прославилась в том числе фотографиями заброшенных мест: торговых центров, тематических парков, аэропортов. Вся коллекция была оформлена эффектными белыми паспарту и тонкими платиновыми рамками. Белая деревянная мебель и каминная полка в тон только что не блестели. Над этой идиллической комнатой Марла билась больше всего.
За десять лет их брака этот дом стал одним из самых известных в Керриган Фоллз. Они стали в городе в каком-то смысле звёздной парой, тем не менее Бен скрывал от посторонних тот факт, что дела Марлы всегда шли не особо хорошо и историческое общество платило ей скорее почётное вознаграждение, чем весомую сумму. Он чувствовал свою вину за то, что принудил её оставаться здесь, когда она могла вернуться – должна была вернуться – в Лос-Анджелес и фотографировать кинозвёзд для глянцевых журналов, как и мечтала, так что сначала не подталкивал её продавать дом.
– Может, ты могла бы открыть здесь гостиницу с завтраком?
– Мне и без того хватает людей, – фыркнула она.
– В смысле?
– Я везу группу двенадцатилеток на сплав через пороги.
– Господи, но с какой стати именно ты?
– Кто-то должен. – Марла дёрнула плечом и налила себе кофе, не предложив ему. Вместо этого она прислонилась к кухонному столу, держа огромную кружку обеими руками. Бен едва прошёл дальше входной двери, а они уже досаждали друг другу, как зудящий ожог. Вот что с ним стало.
– Послушай, я ценю, как сильно ты помог мне с этим домом. – Она отпила большой глоток кофе. – Ты об этом знаешь.
– Да пожалуйста. Но теперь я хочу освободиться от этого.
– От этого? Или от меня?
Вот сюда Бен не собирался влезать никоим образом. Она превращала деловой вопрос во что-то личное, а его предложение было сугубо деловым.
– Ты сама меня бросила.
– Выгнала из дома. – Она неохотно пожала плечами, словно не видела в этом ничего особенного.
– Я ушёл по своей воле, Марла, – напомнил Бен.
– И ревмя ревел. – Она ковыряла что-то на кружке, избегая его взгляда.
– Ну да, я был на эмоциях. – Он почувствовал, что в этом разговоре, очень похожем на ловушку, будто бы возникла лазейка. – Слушай, разве ты не хочешь начать всё сначала?
– С тобой? – Вопрос привёл её в ужас.
– Нет! – выпалил Бен чересчур быстро.
Марла поставила чашку на кухонный стол и скрестила на груди руки, становясь на позицию силы.
– Я хочу начать всё сначала в этом доме. Скажи мне. Ты действительно хочешь забрать у меня крышу над головой?
– Боже мой, Марла!.. – Бен сел на кухонную табуретку и заметил, что Марла слегка подняла бровь, словно он не имел права вести себя здесь как дома, хотя по факту за этот дом он всё ещё платил.
– Ну так? Ты этого хочешь?
– Нет, но я бы хотел, чтобы ты выкупила мою долю, как и было написано в нашем соглашении о разводе.
– Я пока не могу. Дела идут не очень хорошо. Мне просто нужно чуть больше времени.
– Ты всё время так говоришь. Насколько больше времени?
Она оскорбилась, словно он влепил ей пощёчину.
Бен вздохнул.
– Поговорим об этом позже.
Всякий раз происходило одно и то же. Марле нужен был дом. В единоличное пользование. Его следовало разделить, но она продолжала затягивать с ремонтом, так что его невозможно было описать и оценить. Сейчас она говорила, что стеснена в средствах, но, глядя на то, сколько растений она купила, Бен понимал, что вряд ли дело в деньгах. Он предполагал, что может добиться официального рассмотрения этого вопроса, но, учитывая публичный характер его работы, не хотел этого делать. И Марла осознанно рассчитывала на его молчание.
– Мне пора.
