Сегодняшним, как обычно, недобрым вечером, накрученная на работе, встречей с сыном в кафе Виолетта Леопольдовна, сидя напротив мужа, поняла, что он тут лишняя фигура. Муж раздражал невыносимо. Она сидела и злилась, глядя как он пьёт кофе, откусывает бутерброд.
– Я считаю, что на лето тебе надо переехать на дачу. Присмотреть за домом, доделать ремонт, – женщина нервно помешивала давно остывший кофе, которым пыталась залить раздражение, поднимавшееся внутри.
Виолетта Леопольдовна решила убрать мужа с глаз, чтобы он лишний раз не раздражал. Её муж посмотрел на неё как-то отстранённо, словно впервые увидел. Спокойно допил кофе.
– Это даже к лучшему, – произнёс он.
– Почему? – возмутилась Виолетта, раздражённо отставив чашечку, забыв, что сама только что это предложила. – Ты хочешь уехать?
– Вита, ты определись – уезжать мне или остаться, – устало произнёс муж, глядя в телевизор.
– Уезжать! И чем быстрее, тем лучше. Глаза б мои тебя не видели! – распалялась на пустом месте Виолетта Леопольдовна, превращаясь в Леопардовну, нервно собрала со стола посуду, покидав её в раковину.
– Намой!
Муж пожал плечами, сполоснул посуду и вышел из кухни. Ему давно надоели придирки жены, но он уже привык к ним и не обращал внимая, слушая в пол-уха. О разводе он не помышлял, а вот поселиться на даче, вдали от недовольной жены было бы не плохо.
«Туда и сын приезжал бы с новой, не одобренной Витой, подругой. Жена наведывалась бы только на выходных, но эти два дня можно и пережить», – вяло думал мужчина, не слушая жену.
Муж Виолетты уже давно и безуспешно пытался объяснить своей жене:
– Как бы нам не было тяжело, всегда важно помнить, что семью мы создали для радости, счастья, любви, а не для того, чтобы выяснять, кто прав, кто виноват, кто кому что должен или как лучше деньги зарабатывать. Всё это второстепенно. Главное – это любовь, наши отношения. Вот что надо беречь! Оберегать друг друга от взаимных обид, упрёков, неприязни. Ты вспомни, как мы были счастливы…
– В общаге на твои инженерские гроши? – перебила жена.
Виолетта Леопольдовна считала по-другому. Происходили ссоры не шумно. Это были даже не ссоры, а монологи. Когда Виолетта начинала пилить домашних нудным начальственным тоном, указывая на сегодняшние недостатки, попутно припоминая прошлые, муж молчаливо не соглашался или шёл на уступки в особо конфликтных ситуациях. Ему не хотелось обострять ситуацию, да и проще и безопаснее было промолчать. Иногда ей казалось, что муж её даже не слышит. Муж перестал интересовать Виолетту Леопольдовну как мужчина. Он был неотъемлемой частью интерьера. Возможно, что это она перестала его интересовать. Разговоров по душам они не вели, о чувствах не говорили. Когда они стали спать в разных комнатах женщина уже и не помнила.
Муж Виолетты Леопольдовны, несмотря на её скверный характер, продолжал её любить. Ему было важно, чтобы она была счастлива и спокойна с ним. Он разделял её рвение в карьере, как умел поддерживал её. Когда Виолетта Леопольдовна дошла до вершины своей карьерной лестницы, характер, и до этого не сладкий, стал как горький мёд. Она держала лицо в официальной обстановке, а дома расслаблялась и срывалась на близких. Муж всё это видел и понимал, но не знал, как ей помочь. Единственное, что он мог – не отвечать ей тем же. Он отмалчивался. Он не любит скандалов, поэтому выполняет все указания и «прихоти» жены, в душе не соглашаясь с ней.
«Ты хочешь быть правым или счастливым?» – спрашивал себя мужчина. Он хотел быть счастливым. Он не боялся свою жену, он боялся её эмоций и негатива. Он прислушивался к её просьбам и случайно оброненным пожеланиям, радовал её их исполнением. И, видя удивлённое, порозовевшее от удовольствия лицо Виолетты радовался, слыша её вопросы:
– Откуда ты узнал? Как ты догадался?
Его юная любимая Виолетта ещё есть в этом замученном карьерным ростом теле.
Лилия Леонидова – художник-визажист – нежная, метательная, хрупкая с большим добрым сердцем и готовностью помочь всему миру. Закончив академический художественный колледж, Лиля работала в школе учителем рисования. Невысокая, изящная, как статуэтка, русоволосая, экстравагантно и ярко одевающаяся, живущая в своём мире девушка не прижилась в сером учительском коллективе. Её напрягали положенные по программе уроки, пресекающие полёт фантазии её учеников.
– Искусство не может быть ограничено рамками, его нельзя запрограммировать и записать в планы. Это союз души и фантазии, – горячо отстаивала свою точку зрения Лилия Леонидовна.
– В общеобразовательной школе уроки рисования идут на уровне факультативных, – вещала директор школы. – Прошу не устраивать экспериментов и вести уроки в строгих рамках школьной программы.
