— Да. — Понимаю я. — Я в этом с ним похож, мы поднимаем эту страну, не даем ей скатится в ничтожность. В прошлый раз им не удалось, сейчас все будет по другому. Мы встанем и полетим, и весь мир вздрогнет от нашей поступи. Это достойная цель и все ради любви.—
Машка тоже прониклась, она молчит, просто слушает, песню и мое сердце. А Алиса уже заводит следующую. Над сценой летит такой узнаваемый звук пионерского горна, зовущий вперед, в светлы дали и это «Время менять имена».
— Да. — Соглашаюсь я. — Настало время менять имена и еще много чего. Когда-то не смогли, сейчас все сменим и растопим тот самый жир с сердец. Голод, голод страсти, любви, свершений он поведет нас вперед и нас уже не остановить.—
Машка снова что-то почувствовала и неожиданно тянется ко мне и требует своего поцелуя. Конечно, получает, улыбается и тихо шепчет:
— Я не знаю, что со мной, но меня это заводит. Боюсь, как бы не было, так, как на «Новых Амазонках».—
Я улыбаюсь в ответ и говорю:
— Не страшно, если что убежим, гостиница недалеко. — И еще сильнее прижимаю ее к себе, заодно не совсем случайно прохожусь рукой по груди и понимаю:
— И правда завелась, ох как завелась—
Но вроде немного успокоилась, уютно прильнув ко мне и тут Алиса выдает новый хит, и это «Красное на черном».
— Похоже за эту песню, Кинчева чуть не объявили фашистом, но вовремя одумались, поняли о чем она, эта песня. — Понимаю я и тут же добавляю: — Нам и правда, сам черт не брат, мы идем за победами, команда и страна. Пусть боятся, если не хотят уважать. Матч с Бельгией все показал наглядно. Мы больше не мальчики для битья и не мясо, для затыкания фронтов. Придется посторониться, мы идем.—
А Машку начинает потряхивать, она уже почти просяще смотрит на меня, а я в ответ:
— Машенька, любимая, еще немного.—
И слышу произносимое хриплым голосом:
— Хорошо, я постараюсь.—
И тут же еще плотнее прижимается ко мне, как будто заворачиваясь в мои руки. Я не думал, что это возможно, но, наверно, все возможно в этой жизни. И Костя выдает еще один хит, «Все в наших руках». Я оглядываюсь на Машку и понимаю, да все:
И еще:
— Ведь и правда, все в наших руках, все зависит от нас, мы сами делаем выбор. — Понимаю я и еще я понимаю, что все, уже не только Машка не может, уже и я на пределе:
— Волшебная сила, русского рока, куда там всяким возбудителям—
А тут и Машка не выдержала и совсем уже охрипшим голосом, с бурно вздымающейся грудью и уже просто наркотическим блеском в глазах прошептала мне:
— Даня, я больше не могу. Идем или нас и отсюда выгонят.—
— Отсюда не выгонят. — Неожиданно и с довольно отчетливым акцентом комментирует наш сосед и тут же поясняет:—Это Вильнюс.—
Мы с Машкой, совместно киваем на это своевременное заявление, но все же синхронно поправляем прибалтийского оптимиста:
— Дома удобнее, мы побежали.—
Он уважительно кивает и желает успеха, произнося:
— Счастливо. —
А мы без всяких реверансов смываемся из зала и мчимся в гостиницу, нас ждут великие дела, не допускающий никакого отлагательства. Ибо это Любовь и она правит миром.
31 марта 1988 года
Четверг
Берлин,
20:00 18*С
— Ну вот и новая встреча, спустя два года. — Думаю я, стоя в центре поля и глядя на трибуны «Олимпийский» в Берлине.
Стадион заполнен до отказа и это понятно, как не крути, сегодня повтор полуфинала чемпионата мира двухлетней давности. Снова мы против Аргентины и вновь на поле Марадона.
А я вспоминаю, уже произошедшие события и размышляю о будущем:
