А ребята на поле рванули и чуть не забили два мяча за пять минут. Сперва Ахмедов прорвался в штрафную и ударил. Перекладина. Потом Касумов, решил что он великий дриблер и обыграл перед штрафной четырех динамовцев, и тоже ударил. И тоже попал, в стойку.
Наш главный похоже посмотрел на все это бесчинство и решил, надо менять самых активных, а то они сейчас чего-нибудь да и поломают. И поменял:
Объявление диктора и:
И игровая схема похоже становится примерно такой:
Поспокойнее наверно должно стать. Видимо думал он, ну Руслан Абдулаевич.
Но это он, наверно, считал, что поспокойней станут, ошибся. Они не останавливались. Они так и бежали, шли в обводку, играли в ритме танца. Безумство с трибун похоже передалось на поле и захватило обе команды.
Да, Тбилисцы не удержались, они тоже рванули навстречу, и вот тут проявилась вся их техника, они перестали играть экономно и разумно, они начали играть красиво и эффектно.
Обводки, финты, удары с любых положений и расстояний. И быть водопаду голов, но общий драйв подхватили еще и вратари. Они просто начали, нет не чудить в воротах, они начали творить чудеса.
Вот Габелия вытаскивает мяч из-под перекладины после удара Кадырова, а вот уже Жидков, каким то чудом успевает сложиться и ногой отбивает удар Кецбая, вышедшего недавно на замену.
И так раз за разом. Минута за минутой. Девчонки танцуют в ложе, я любуюсь. Народ зажигает на трибунах, я шизею. Ребята творят на поле, я тащусь. И все это футбол. Да это футбол.
В итоге судья не выдерживает, и ровно на 90 минуте, тоже похоже немного пританцовывая, дает свисток.
Все, матч окончен. В танцевальном ритме.
И все встали, в некотором недоумении. С разными мыслями:
… — Вот это мы зажгли. — Думают девчонки стоя в центре ложи и глядя то на меня, то друг на друга.
… — Вот это мы поболели. — Думают зрители, все еще немного пританцовывающие на трибунах.
… — Вот это мы сыграли. — Думают ребята, обеих команд причем.
… — И чего вы так все время не играете? — Думают тренера.
… — Вот это сила танца и красоты, красоты танца и женщины. — Думаю я и сгребаю своих девчонок в одну кучу с мыслью:
— Мои, не отдам.—
А тут еще и стадион вновь грянул:
СПАСИБО ЧЕМПИОНЫ ВПЕРЕД
И опять начинается похоже, болельщики снова заводятся. Второй тур танцев на трибунах, уже полностью самостоятельно.
Но все таки успокоились, затихли.
Ребята уходят с поля, болельщики тоже расходятся и только табло все еще показывает:
И мы тоже пошли вчетвером и в обнимку. По пути нас перехватывает Главный, укоризненно качает головой, а потом выдает:
— Дан, это было что-то. Я такого еще не видел. И ведь просто танцевали и все. И такой эффект. — Говорит он, а я киваю и пожимаю плечами, потом показываю на девчонок и как бы говорю:
— Женщины и красота, это страшная сила и прекрасная. Нам ли с ними бороться? Лучше мы сразу сдадимся на милость победительниц. Это ведь так приятно.—
И он кивает головой, показывая что понимает, все понимает, а потом говорит:
— Короче бери девчонок в охапку и дуй на дачу. И чтобы до завтрашнего вечера, я тебя не видел. Ночью самолет, летите в Москву, с ребятами, на матч сборной. А пока отдыхай и в город не суйся, если два миллиона затанцуют, кто знает, чем все закончится. Захватите Иран случайно, потом извиняйся. — И ушел, с этой глубокой мыслью, обдумывать наверно.
И мы тоже, ушли, а потом уехали.
В Мардакяны, конечно, сказали отдыхать, будем отдыхать.
24 апреля 1988 года
Воскресение
Мардакяны,
10:00 18*С
— Ну вот я и в родных уже Мардакянах. Исполняю распоряжение начальства, сидеть и не отсвечивать. — Думаю я со смешком, культурно сидя на веранде, смотря на живописные виды каменного городка, открывающиеся передо мной и ожидая когда же наконец проснутся мои девчонки.
И как всегда в минуты праздности в разум лезут всякие мысли:
И я просто улыбаюсь этим мыслям. Потом оборачиваюсь на дверь:
— Нет, пока никого нет. Спят. Устали, сперва танцы…потом тоже… — Снова улыбаюсь я своим мыслям и воспоминаниям:
