Она приблизилась и присела перед ними на корточки. Лица женщин хранили и человеческие, и звериные черты, словно это были не обычные люди. Темнокожие, с покатыми бровями, широкими ртами – наверняка довольно выразительными, когда полные губы не сжаты так плотно. Обе женщины выглядели сытыми и вполне здоровыми. От обеих исходило ощущение целостности, какое бывает только у беременных женщин. Когда все внешнее обращено внутрь. В другое время Самар Дэв назвала бы это
А теперь это раздражало.
Самар Дэв выпрямилась и пошла туда, где Путник беседовал с мужчинами.
– Нормально с ними все, – сказала она.
От ее тона Путник удивленно задрал брови, но промолчал.
– Ну так, – спросила она, – какие тайны они поведали?
– Его меч сделан из кремня или обсидиана. Каменный.
– Значит, он отверг Увечного бога. И я не удивляюсь. Он не делает того, что от него ждут. Никогда. Похоже, это принцип его проклятой религии. Путник, и что теперь?
Он вздохнул.
– Мы так и так его догоним. – Он коротко улыбнулся. – И уже не с таким трепетом.
– И все-таки риск остается, – сказала она. – Риск… спора.
Они вернулись к коням.
– Король скатанди умирал, – объяснял Путник, пока они ехали прочь от лагеря. – И завещал свое царство твоему другу. Который уничтожил его, освободил рабов и распустил солдат. А себе не взял ничего. Совсем ничего.
Она хмыкнула.
Путник помолчал, а потом сказал:
– Такой воин… просто любопытно. Я бы хотел с ним встретиться.
– Объятий и поцелуев не жди.
– Он не будет рад увидеть тебя?
– Понятия не имею, впрочем, я веду ему его коня – это должно значить хоть что-то.
– А он знает, как ты к нему относишься?
Она бросила на Путника быстрый взгляд и фыркнула.
– Он может думать, что знает, но правда в том, что я сама не понимаю, как к нему отношусь, и чтобы он ни думал, это неверно. И вот мы все ближе, и я нервничаю все больше. Понимаю, это смешно.
– Похоже, из-за этих женщин у тебя испортилось настроение. Почему?
– Не знаю, что, по-твоему, я должна была сделать. Они беременны, но еще не рожают. Выглядят вполне здоровыми – на самом деле даже лучше, чем можно было ожидать. Никакой особый уход им не требуется. Дети родятся и будут жить – или умрут. То же самое и матери. Вот и все.
– Мои извинения, Самар Дэв. Я не должен был так командовать. И на твоем месте тоже оскорбился бы.
А это ли ее расстроило? Возможно. А может, ее собственная бессловесная покорность, наивная легкость, с которой она приняла подчиненную роль. Точно как с Карсой Орлонгом. О, я, похоже, иду по тонкой корке спекшегося песка над бездонной ямой. Самар Дэв открывает собственную тайную слабость. Это прежде она была не в духе? Взгляни на нее сейчас.
Чутье или какой-то талант подсказали Путнику замолчать.
Они ехали дальше, копыта коней выбивали дробь по земле. Теплый ветер обдувал кожу словно сухим песком. Слева от них, в широкой впадине стояли шесть вилорогих антилоп, провожая всадников глазами. По хребтам холмов из чахлой почвы торчали ржаво-красные плоские камни. На них сидели длинноклювые птицы неизвестной породы – с оперением того же красноватого оттенка.
– Одно и то же, – пробормотала она.
– Самар Дэв, ты что-то сказала?
Она пожала плечами.
– Большинство животных приспосабливаются к окружению. Интересно, если вся эта трава вдруг станет кроваво-красной, как скоро пятна у этих антилоп покраснеют? Можно подумать, что по-другому не бывает, но это не так. Посмотри на растения: яркие цвета привлекают нужных насекомых. Если нужные насекомые не прилетят, чтобы собрать пыльцу, цветы умрут. Так что чем ярче, тем лучше. Растения и животные – в непрерывном круговороте, они зависимы и неразделимы. И тем не менее ничто не остается неизменным.
– Верно, ничто не остается неизменным.
– А эти женщины…
– Гандару. Родственные киндару и синбарлам – так объяснили мужчины.
– И не совсем люди.
– Точно.
– Но себя тем не менее считают людьми.
– Думаю, что так, Самар Дэв.
– От них у меня просто сердце разрывается. Путник, против нас у них ни малейшего шанса.
Он искоса взглянул на нее.
– Довольно смелое заявление.
– Разве?
– Мы едем за тартено-тоблакаем, одним из немногих оставшихся от племени, изолированного где-то на севере Генабакиса. Ты говоришь, что Карса Орлонг намерен нести смерть всем «детям» мира – то есть нам. И когда ты рассказываешь, я вижу ужас в твоих глазах. Вижу веру в то, что у него получится. Так скажи мне, против такого, как Карса Орлонг, и ему подобных, у нас есть хоть малейший шанс?
– Есть, конечно, ведь мы можем сражаться. А что могут эти нежные гандару? Ничего. Только прятаться – а когда их найдут, то уничтожат или возьмут в рабство. Тех двух женщин, возможно, изнасиловали. Использовали, как сосуд для человеческого семени.
– Если не считать изнасилования, у любого зверя, на которого мы охотимся ради еды, выбор тоже небольшой: прятаться или бежать.
– Пока не окажется, что прятаться негде.
– А когда кончатся звери, кончимся и мы.
