В прошлый раз он ничего подобного не заметил. Конечно, свеча едва горела (в тусклом свете легче заметить проблески золота и других металлов), да и по сторонам он особо не оглядывался. Еще бы, такое потрясение: говорящий имасс! Просидел тут, наверное, несколько сотен лет. Не с кем поговорить, не на что посмотреть – ужасно скучно, наверное.
И Драсти пришел именно ради этого костяного шахтера. Он не может повернуть назад. Несколько ударов плеткой по спине ничто по сравнению с добрым делом.
Опустившись на дно, Драсти замер. Очень темно!
– Эй! Это я! Дев'ад Анан Тол, ты меня слышишь?
– Слышу. Иди на мой голос. Если сможешь, конечно…
– Смогу… наверное. Постучи по камню, на котором сидишь, – я почувствую ногами…
– Удивительный талант, – сказал имасс.
– Я умею ориентироваться с закрытыми глазами. Это называется «по вибрациям».
– Хорошо. Так чувствуешь?
– Да. Иду. Уже можно зажечь фонарь. Он закрытый, так что не будет видно далеко.
Драсти присел, брякнув костями, которые волочил за собой, потом снял с пояса небольшой фонарь.
– Такой называют «проходным». Его привязывают на палку и несут впереди. Если фитиль быстро тухнет, значит, воздух плохой. Погоди.
Через мгновение темноту прорезала тропка света, упираясь в костяного шахтера. Драсти улыбнулся.
– Вот, видишь, почти дошел!
– А что это ты несешь, детеныш?
– «Шины». А еще веревку и бечеву.
– Это же… кости. Да, давай их мне…
Драсти подошел ближе, и мертвец выхватил у него из рук шины. Имасс издал длинный скрежещущий вздох и тихо забормотал:
– Клянусь Берегами Ягра-Тиль, я и не ожидал увидеть… Детеныш, мои инструменты… за это. Обмен неравноценен…
– Я могу найти получше…
– Нет, это мой дар неравноценен твоему. Ты принес мне задние ноги самца эмлавы. Они, конечно, кривые, но все же… да… возможно.
– Из них ведь получатся «шины»?
– Нет.
Драсти поник. Имасс хрипло засмеялся.
– Не расстраивайся, детеныш. Из этих костей я сделаю себе
– То есть ты сможешь ходить? Здорово!
– Если Обряд Телланна и правда меня зацепил, то да, я смог бы… сделать из них… Ты чем-то обеспокоен, детеныш?
– Я пришел к тебе скрытно. Если наверху заметят, что меня нет…
– То, что́ с тобой сделают?
– Могут побить, но несильно. Маленьких нельзя калечить.
– Тогда лучше убегай, и поскорей.
Драсти кивнул, но задержался.
– Я нашел какую-то постройку под землей. Это был твой дом?
– Нет. Ее назначение не мог разгадать даже яггутский Тиран. Множество залов, окна, выходящие на пустую породу или песчаник, коридоры, ведущие в никуда. Помнится, мы почти всё изучили, но ничего не нашли. Не надо туда лезть, детеныш. Там очень легко заблудиться.
– Ладно, мне пора, – сказал Драсти. – Если получится, то загляну к тебе еще…
– Не надо лишний раз рисковать. Я, наверное, скоро сам тебя навещу.
Драсти представил, какой переполох вызовет появление имасса, и не удержался от улыбки. Затем погасил фонарь и отправился к ступенькам.
Из палок – крепость, лес, высокая стена. Из палок – великан, восстающий в темноте, и если заглянуть в провалы его глаз, то можно увидеть два туннеля, уходящие глубоко-глубоко в камень, к самым костям мира.
И вот он восстает, чтобы взглянуть на тебя. Драсти хорошо себе это представляет, но не делает нужных выводов. По-настоящему оценить угрозу могут только взрослые. И ответить за содеянное. За содеянное.
А в городе каждое здание застыло в ухмылке – такое ощущение может сложиться, когда камень, кирпич, штукатурка и дерево вдыхают вечерний сумрак, фонари еще не зажгли, и мир утопает в тенях, лишающих все вокруг определенности. Город, хитросплетение утесов и пещер, шепотки безумия. Неясные силуэты разбегаются во все щели, крысы и кто похуже рыскают по сторонам любопытными и голодными глазами, голоса в тавернах и прочих шумных убежищах становятся громче.
Тот ли это город, что и днем? Нет-нет, он преобразился в преисподнюю с налетом кошмара, так подходящую двум чужестранцам, которые беззаботно направлялись к воротам усадьбы. Где стояли двое встревоженных стражников, готовые прогнать незнакомцев, ибо хозяйка усадьбы высоко ценит уединение. К такому выводу, по крайней мере, после долгого обсуждения пришли Ожог с Леффом. Хозяйка ведь леди, а значит, ценит все, что простые смертные не могут себе позволить, в том числе и, хм, уединение.
Они держали в руках арбалеты: мало ли кто сунется, да и вообще с тяжелым оружием спокойнее, когда тучи заслоняют звезды, луна куда-то запропастилась, а проклятые фонари так и не зажгли. Конечно, на входной арке висели факелы, но они разгоняли темноту только вокруг себя, и какие ужасы скрываются снаружи, Ожог с Леффом не видели совсем.
