Пузатый коротышка необъятного размера элегантно пробирается через обломки обратно к таверне «Феникс». Нельзя отстраняться от печали, но можно бросить взгляд на более приятные вещи. И скорбя на свой манер, с кексами, он тоже вздыхает тоскливо. Любовь это город, в самом деле, прекрасный город, где тысячи и тысячи путей ведут через свет и тень, через спертый воздух и благоухание, захватывающие дух ароматы и захватывающую дух вонь; есть и золотая пыль в канавах, и возрождение сквозь слезы.
И вот, наконец, маленький мальчик, шагающий в дуэльную школу через золотые лучи солнца; он останавливается в десяти шагах от сидящей на скамье женщины; он беззвучно говорит что-то.
И через мгновение появляются две девчушки и замирают, уставившись на Драсти, и с визгом бросаются к нему.
Женщина поднимает взгляд.
Какое-то время молчит, глядя на вцепившихся в мальчика Мяу и Кроху. А потом всхлипывает и словно хочет отвернуться…
Но Драсти этого не потерпит.
– Нет! Я пришел домой. Вот что: это я пришел домой!
Она не смотрит ему в глаза, но все равно всхлипывает. Машет рукой.
– Ты не понимаешь, Драсти. То время, то время… у меня нет добрых воспоминаний о нем. Ничего хорошего не вышло, ничего.
– Неправда! – кричит он, чуть не плача. – Неправда. Я вышел, я.
Как знает теперь Скиллара, некоторые двери невозможно удерживать закрытыми. Крепкая правда выбивает любые запоры.
Скалла не знала, как с этим справиться. Но она справится. Справится. И смотрит сыну в глаза – так, как никогда не позволяла себе делать. И неплохо получилось.
А что же беззвучно произнес Драсти, перед тем как его заметили? А вот что:
–
Нимандр стоял на вершине цитадели, облокотясь на холодные каменные зубцы. Внизу одинокая фигура, удаляясь, пересекала поле древнего побоища. Спиннока Дюрава ожидала судьбоносная, волнительная встреча, и Нимандр тревожился, ведь именно он приказал воителю отыскать любимую.
Подошел Клещик.
– Бред какой-то, – сказал Нимандр. – Править должен Дюрав. Или Корлат.
– Твоя неуверенность в себе пленяет.
– И? Я должен засмеяться?
– Не знаю, мне смешно. Чего еще нужно? Пойми, все одновременно очень просто и очень сложно. В тебе течет его кровь, и ее больше, чем ты думаешь. А еще за тобой идут, хочешь ты того или нет. Взять хоть Спиннока Дюрава – отличный пример, как по мне. Твой приказ вышиб из него дух, но он все равно подчинился, даже слова поперек не сказал. Твое раздраженное нетерпение его уязвило.
– Вот именно. Какое я имел право вмешиваться? Тем более столь раздраженно и нетерпеливо.
– Напротив, эти чувства вполне оправданны. Ты понял боль Дюрава, хотя едва знал его. Тебе, наверное, невдомек, но тогда, в тронном зале, у тебя появились друзья. Глаза Корлат сияли, а Верховная жрица
Нимандр был еще не готов принять это и потому сменил тему:
– Как там Ненанда?
– Идет на поправку. По-прежнему непрошибаем.
– А Чик?
Клещик пожал плечами.
– Хотелось бы сказать, что он теперь знает свое место…
– Мне бы тоже хотелось.
– Он рвет и мечет. Считает себя обманутым и оскорбленным. Боюсь, он еще доставит нам хлопот. Вечная заноза.
Нимандр вздохнул.
– Похоже, в Андаре думали так же. Потому и послали его нас разыскать.
– И провожали с плясками да улюлюканьем.
Нимандр повернулся к брату.
– Кле, я правда не уверен, что справлюсь.
– Не бойся, Нимандр. В отличие от Аномандра Рейка ты не один несешь бремя власти. Она теперь снова с нами.
– Но Аранату могла бы и вернуть.
– Аранаты давно нет. Ты, наверное, и не помнишь, какой она была раньше. Наша сестра родилась дурочкой. Телом она, может, и женщина, но сознанием – ребенок.
– Я всегда воспринимал это как… невинность.
– Что еще раз доказывает широту твоей души.
– Точнее, мое неумение разбираться в окружающих.
Немного помолчали. Нимандр поднял взгляд на шпиль.
– Там раньше сидел дракон.
– Да, Силана. Поговаривают, они были, мм… близки с Рейком.
– Интересно, куда она подевалась?
