Нимандер слабо улыбнулся: — Но ты не думаешь, что он подобрал нас из чувства дружбы или потому, что чувствовал ответственность, пожелал вернуть к нашему… Чернокрылому Лорду?
— Знаешь, — отозвалась она, — он единственный из нас никогда не встречал Аномандера Рейка. Тут мы его побили.
— Берегись, Кедевисс. Если он услышит, ты ранишь его достоинство.
— Я готова ранить ему не только достоинство.
Взгляд Нимандера посуровел.
— Я не хочу ссориться с ним, — пояснила она. — Я хочу потребовать ответов.
— Может, нам всем…
— Нет. Только если я не справлюсь. — Она надеялась, что он не станет выпытывать ее резонов… и, увидев кривую ухмылку, догадалась, что он все понял. Вызов, брошенный всеми и во главе с Нимандером, может породить прямую борьбу за власть. Сейчас Нимандер и Скол пикируются на языке показного равнодушия или даже презрения — по крайней мере, со стороны Скола, ибо Нимандеру более или менее удается поддерживать приятную, хотя и несколько болезненно выглядящую, пассивность, не поддаваясь грубоватым выпадам Скола. Он живет под осадой. Удар может быть нанесен с любой стороны — так что держи большой щит и улыбайся.
Она принялась гадать, знает ли Нимандер границы своей силы. Он мог бы стать мужем, равным Андаристу — в конце концов, Андарист по сути был ему отцом в большей степени, чем Рейк — но рос верным наследником Рейка. Единственная его ошибка в том, что он всего этого не осознает. Может быть, это пока что к лучшему…
— Когда? — спросил он.
Она пожала плечами: — Думаю, скоро.
В тысяче шагов выше селения Скол сел на одну из стенок и всмотрелся в гнусную деревушку внизу. Он мог видеть, как жалкая крошечная армия бродит по всем закоулкам, входя и выходя из хижин.
Они, уже решил он, более чем бесполезны. Если бы не забота о них, Скол не стал бы бросать вызов Умирающему Богу. Естественно, они слишком невежественны, чтобы оценить такую деталь. Они даже вбили себе в головы, будто спасли его. Что же, такие заблуждения можно использовать, хотя бесконечные взгляды в его сторону — смердящие надеждами и ожиданиями — заставляют скрежетать зубами. Он покрутил кольца. Клац-клац… клац-клац…
«Ой. Чую твою силу, о Чернокрылый Лорд. Принимай же меня. Скажи, чего ты боишься? Зачем заставил меня совершить такой долгий путь?»
Древние Лиосан были по-своему правы. Справедливость недвусмысленна. Оправдания обнажают трусость, лежащую в основе всякого преступления, череду масок, которые злодей надевает и судорожно отбрасывает. Маска это-не-моя-вина. Маска это-была-ошибка. Вы-не-понимаете и поглядите-как-я-беспомощен и сжальтесь-над-слабым … он может узнать любую личину, безупречно круглые глаза, совершенные в падении в бездонную яму жалости к себе (приходите, всем места хватит!) Милосердие — порок, нежданный миг сомнения, подрывающий громадину безупречного здания справедливости. Маски нужны, чтобы разбудить сомнение, дать виновному последний шанс избежать праведной кары.
Сколу не интересно милосердие. Он не видит пороков в своем чувстве справедливости. Преступник уповает на сочувствие праведника и готов использовать это сочувствие, чтобы спастись от уготованной участи. Почему праведный, здравый разумом муж попадает в подобную ловушку? Он позволяет преступникам жить, а они играют по своим правилам, от них не дождешься сочувствия или жалости к врагам. Нет, правосудие должно быть чистым. Наказание священно, неподвластно компромиссам.
Он сделает его таким. Ради этой скромной армии, ради гораздо большей армии будущего. Ради своего народа. Тисте Анди Черного Коралла. «Мы больше не будем гнить. Хватит гаснущих огней, летучего пепла, жизней, впустую растрачиваемых столетие за столетием — ты слышишь, о Лорд? Я заберу твой народ, я свершу правосудие.
Над всем миром.
Над каждым богом и властителем, когда-либо повредившим нам, предавшим нас, надсмеявшимся над нами».
Увидеть их отступающими, кровь на лицах, маски сорваны, жалость к себе гаснет в глазах — и на ее месте рождается огонь узнавания. В этот раз спасения не будет. Пришел конец каждому из них, проклятых.
Да, Скол прочел книги по истории. Он знает про Лиосан, про Эдур, знает все сделанные ошибки, все неверные решения, все пороки сочувствия. Он знает также и истинную глубину предательства Чернокрылого Лорда. Он предал Мать Тьму и всех Тисте Анди. Предал оставленных в Андаре. Нимандера и его родичей.
«Ты, Аномандер Рейк, предал меня».
Солнце садилось. Кольца звенели и звенели и звенели. Внизу соляная равнина блестела в золотом свете, хижины, прилепившиеся у старой линии воды, стали казаться живописными, благо деталей не различить. В середине поднялся столб дыма. Знак жизни. Огни, отражающие приступ тьмы. Но это не надолго. Это никогда не длилось долго.
