Стонущий подобно умирающему зверю корабль словно попробовал влезть на черный утес — но через миг киль разломился, борта со скрежетом разошлись. Изрубленные, обескровленные тела покатились по палубе, падая в кипящую пену прибоя; бледные руки и ноги мотались, хлопали по воде, а быстрые течения затягивали их на скалистое дно, уносили в темные глубины. Единственный еще живой человек привязал себя к румпелю веревками, ставшими ныне рваными и спутанными. Он извивался, пытаясь достать кинжал прежде, чем очередная громадная волна пронесется по разломанному судну. Выбеленная морской солью, покрытая едва зажившими порезами ладонь наконец вытянула клинок с широким лезвием. Он начал рубить веревку, притянувшую его к торчащему над головой румпелю, когда корпус загудел под ударом нового водяного вала. Белая пена каскадом взмыла в небо.
Когда лопнула последняя пеньковая прядь, человек упал набок и скользнул к поломанному фальшборту; падение выбило весь воздух из его легких, и он шлепнулся на покрытый коростой утес, а потом в бурную воду — безвольно, словно очередной труп.
Еще одна волна опустила гигантский кулак на гибнущий корабль, с бездумной мощью пробив палубу и затаскивая корпус глубже, оставляя широкий след из щепок, канатов и рваных парусов.
Человек пропал. Море набежало на черный утес, и ничто не показывалось из его кипящих волн.
В небе сталкивались черные тучи, сплетая призрачные руки в борцовских объятиях; ни одного дерева не росло на искореженной земле, лишь тут и там в песчаных карманах между скалами виднелись клочки потрепанных ветрами трав. Раненое небо бросало вниз не дождевые струи, а массу осенних листьев.
Вдоль берега тянулась полоска воды, защищенной рифами от буйного моря. Коралловый песок поднялся со дна, замутив отмели.
Человек показался из воды. Пошевелил плечами, сплюнул кровь и грязь полным ртом, двинулся к берегу, оставляя за собой ручейки. Он бросил кинжал, но в левой руке держал ножны с мечом. Сделанные из двух полос светлого дерева и скрепленные черными железными обручами ножны были ветхими — вода свободно капала из дюжины трещин и щелей.
Под дождем листьев он миновал линию прилива и сел на кучу разбитых раковин, опустив голову, обхватив себя руками. Невероятный дождь гнилых листьев усилился, став темным ливнем.
