Даниил Гранин. Хранитель времени полностью

Трудно, пожалуй, найти среди моих знакомых, товарищей, друзей того, кто бы не читал Даниила Гранина. Как и таких моих соотечественников, кто бы остался равнодушен к его общественным инициативам, полезным предложениям, оригинальным идеям. За пределами Отечества мне тоже приходилось встречать его читателей. Немало их среди политических, общественных деятелей, тех, с кем он так или иначе сотрудничал на гуманитарной ниве. Вот и в этой книге собрано многое ценное, значительное из того, чем он жил, суждения, впечатления, отклики тех, с кем он сотрудничал.

Жизнь большинства наших соотечественников поделена на два периода: советский и постсоветский. Излом, какому подверглись их судьбы, повлек для многих непоправимые последствия. В этом смысле литературная судьба писателя, его творчество не подверглись существенным переменам. Гранин во все времена был органичен, естествен, оставался самим собой. Мудрость и твердость характера позволяли ему находить ответы на вызовы времени, отводили ему должное, достойное место в каждой из эпох. Он всегда имел что сказать. Был там, где нужен. Возвышал свой голос там, где власть недорабатывала, где ей не хватало должной распорядительности, ума. Именно в советское время он написал лучшие свои произведения, получил признание в литературных кругах, среди ученых, у широкой общественности. Для нас, с юных лет его читателей, писатель Гранин был одним из тех, кто предлагал пищу уму и сердцу, утолял жажду познания неведомого. Он раздвигал рамки наших представлений о ценности жизни на примере своих героев — и тех, кого он знал лично, и вымышленных, приметы которых едва угадывались в реальной жизни.

Гранину виделся человек, чье предназначение — не быть расходным материалом, «колесиком» и «винтиком» в массовом производстве. Каждым своим новым произведением он подтверждал свое и своих героев право не быть «у времени в плену», искать и находить ответы на его вызовы. В центре его произведений всегда оставались человек и его дело, личность, одержимая творческой целью, а не погоней за успехом, славой, «длинным рублем». Его герои были полны уверенности в завтрашнем дне, чувством надежной жизненной перспективы. У них всё получалось не потому что их вели Сталин, партия, комсомол, а потому что с ними были герои, которым хотелось подражать. Именно они построили то, что строили, возводили то, что возвели, сражались с теми, кого победили. Их всемогущество питали великое искусство и литература.

Величие советской литературы состояло и в том, что в ее строках и между строк читатель улавливал отображение болезненных для власти вопросов: ей, самоуверенной, было легче отмахнуться, чем их решать. Гранин принадлежал именно к тому крылу литераторов, таланту которых было свойственно гражданское мужество, способность выражать правду, за которой угадывалась будущность. «Времена не выбирают, в них живут и умирают». Не всё, однако, заключено в этой известной формуле. Любые времена, их облик, достояние, ценности украшали собой выдающиеся личности, их труды, идеи, творчество. Именно таким был писатель Гранин, именно таких людей он воспевал в своем творчестве, с такими сотрудничал и дружил.

В критическую эпоху восьмидесятых — девяностых, когда происходил демонтаж ценностей прежней жизни, ниспровергались ее идейные установки, писатель оказался на стороне тех, кто призывал общество к переменам, тех, кто еще только формулировал, искал смыслы, применимые к надвигающейся социальной стихии. Радикальная смена политико-экономических ориентиров нуждалась в интеллектуальных ресурсах, способных выступить в поддержку курса на постимперское, постсоветское обустройство жизни, государства и общества. Писатель был с теми, кто выступал за избавление от наследия застоя, против магии прежних догм и лозунгов. Будучи вовлеченным в атмосферу общественных страстей, он видел, как кое-кто из лидеров на волне митинговой стихии, политического романтизма был склонен переоценивать свои способности, начинал действовать «не так» или «не совсем так». В новых политических реальностях Гранин не стремился быть в первых рядах, но всегда находился там, где был нужен. Оставался с теми, кто был близок ему по духу. Общался с теми, кто способен был двигать дело.