И хоть идея создать Фонд принадлежала не Первому, но всё же Первым считался именно он, потому что был душой и сердцем Фонда. Так что… кода возникли проблемы с заменой О5-1, то он вернулся с пенсии, заодно помог решить проблему с Источником Молодости, который он, к слову, тоже нашёл Первым и сделал его достоянием не личным, а общим с теми, кто разделял его убеждения.
— Помню тебя ещё совсем маленькой, — произнёс старик, который боролся с временем, но постепенно прижимался им к земле, что только трость теперь не давала упасть. — Когда ты и все другие потомки Этюда выстроились в ряд, а он устраивал разбор полётов… прилюдно… Тогда он был более жесток, чем сейчас. Жаль, что он стал таким.
Могло показаться, что Первый сожалел о том, что Этюд перестал быть жестоким, но это было вовсе не так. Хотя понять это могли лишь те, кто с Этюдом был знаком хорошо, как например Кристина М., чей отец не всегда смотрел на звёзды, игнорируя всё вокруг.
— Я застала другой его образ лишь на семь лет, из которых два года не обладала самосознанием, а в последующие года… ну, у стоящего на позиции О5-5 времени свободного мало, тем более когда ещё и жаждущих признаний детей вагон и маленькая тележка.
Причина ухода жестокости Этюда была связана с тем, что он в целом стал менее эмоциональным. Словно призрак и тень самого себя, раб судьбы… он просчитал всё и вся, но если другие объекты его анализа ещё могли удивить, то он сам… он сам себя не удивит уже никогда, как и своё будущее он знал идеально, практически со стопроцентной вероятностью. И каждый день был… был игрой сценария, что написал он сам и от которого не мог отойти.
Или, как говорил сам Этюд, это был не сценарий, а нотное письмо, прекрасная музыкальная нотация, где каждое значимое событие — аккорд, а длани Этюда — обращения септаккорда, что сковывают терцовую логику силой, что равняется силе давления небес на землю.
— Хм… неужто ты тоже говоришь о том же? — встав напротив рабочего стола Кристины М., спросил Первый.
Сама Кристина М. к этому моменту уже и сама поднялась на ноги, уважая даже не столько возраст, сколько сделанный этим человеком вклад. И ключевое слово тут… Человека… он не был аномальным, не являлся монстром, что выращен искусственно, как и селекционным проектом он тоже не являлся. Он был Человеком во всех смыслах, способный чувствовать, знавший тепло матери, победивший свои пороки и сумев выковать величие не волею случая, а лишь волею своей.
— Попрошу уточнения, — поправив очки, Кристина М. прямо сказала, что не поняла вопроса Первого.
— Ты говоришь о том же, о чём и все другие, кто застал те времена. Что Этюд словно бы по щелчку пальцев сразу стал таким, в моменте, словно прошёл точку невозврата. Будто бы случилось что-то, что неизвестно ни мне, ни тебе, ни всем другим имеющим право на мнение. Но процесс этот был плавным, расчётливым и… циничным даже по отношению к самому себе, хотя кто-то до сих пор считает его эгоистом.
— Я не стану обсуждать своего наставника и куратора за его спиной. Зачем вы прибыли? Всё под контролем.
— Хотел попросить представить Фонд на переговорах. Ты же из-за них переживаешь больше всего?
В этот момент кулак Кристины М. сжался. Можно было сколько угодно говорить о Великой Цели, что она себе поставила, однако одно верным остаётся всегда. Каждый член О5 являлся весьма… горделивым, а также считающим что может справится куда лучше других. Ведь гордыня шля бок о бок рядом с необходимой уверенностью, потому что когда ситуация требует и ты уверен, что можешь справиться — ты не должен что-то обсуждать, ты должен брать и делать, пока другие обсуждают.
И Кристина М. хоть умом и понимала всю мудрость Первого, но всё считала себя способной справится и без помощи. Затем же едким налётом уже ложились личные чувства, желания подтвердить свой статус, доказать силу и явить право являться личным — всего этого её лишат, если Первый хотя бы пальцем двинет. Просто потому что само его фигурирование в этой операции заберёт все лавры.
Но как и во множестве раз до этого, Кристина М. дала бой своему малодушию, раздавив его и лишившись на мгновение голоса. Однако Первому хватило и просто кивка.
— Благодарю, тогда не услужите мне ещё… боюсь покинуть это место сам я не… не хочу.
— Да, конечно, я всё понимаю.
После чего Кристина М. вздохнула и сняла очки, сложила их и убрала во внутренний карман своего пиджака. Место это было полно греха и родилось из гнили, что образовывалась в моменты фанатичного безумия. Потому чтобы иметь возможность выйти, надо было и самому коснуться подобного, а лучше покрыться полностью.
У объекта ███ не возникло с этим проблем. Кристине М. пришлось попрактиковаться, а также использовать один из объектов, что заменял её глаз. После чего за её спиной начали появляться тени, которые были не совсем теми, против кого приходилось сражаться до зачистки этого места, но… очень похожие. Они словно плащи начали укрывать солдат, незаметно даже для них самих.
