Тем не менее, ситуация с Авелем стала неприятной. Если он эффективнее, то он может просить больше у Фонда. Но так как ему в целом ничего особо не нужно, то аномальный наш просто демпинг устраивается получается. Говнюк такими темпами оставит меня без моего гарема, без океанариума и возможно даже без… ещё не придумал чего, ведь дурости в мою голову приходят как только так сразу.
— Пам-парам, пум-пурум, — из подушек вылезла кукла. — Надо его убить?
Половина её лица была весела и жива, а вторая напоминала лицо куклы из фильма ужасов. После всего случившегося этот участок души единственный сохранял в себе иррациональную радость жизни, относясь к давнему прошлому и детскому ребячеству. Это была буквально единственная причина, по которой я ещё хоть как-то тянул своё бренное существование.
Убрать его — я превращусь в тень. Потому я на него никак не влиял, хоть в комплекте к детскому ребячеству и шла та же детская зависть, обида и злобность. Умом-то я всё понимал, но сердцем… реально хотел… ну не знаю, чтобы Авель жидко обо… кхм… подвёл Фонд, после чего я на его фоне выглядел бы лучше? Так и оставался незаменимым?
Да уж, сомнения в моей душе посеять было нынче проще обычного. И хоть проблема конкретно Авелем не ограничивалась, но Кристина М. всё же спустила меня с небес на землю и напомнила кое-что главное. Что если я хочу, чтобы мои хотелки выполняли, надо чтобы размер хотелок соответствовал приносимой пользе.
— Ладно, сейчас быстро разберусь. Но ты это… готовься найти мне полный комплект, — произнёс я, начиная мысленно обращаться в пространство 1983, чтобы материализовать себе дверь.
— Правильное решение, — спрыгнув вслед за мной, произнесла Кристина М. — Кстати, я думала ты однолюб.
— И? Я с ними сплю? Они нецелованные девственницы, и можешь поверить, такими и останутся, пока их не отпущу… лет в двадцать два, край в двадцать три. Не люблю старых.
— До тех пор пока они совершеннолетние… Фонд закроет глаза. Да и они вроде… — Кристина М. несколько то ли смущённо, то ли задумчиво, посмотрела назад, глядя на гарем, что был искренне рад своей роди. — Чувствуют себя неплохо. И дело я так понимаю далеко не только в твоих ментальных способностях.
— Казанова, слышала о таком? — спросил я, входя в дверь и увлекая за собой Кристину М.
— Да, приходилось. Тот ещё сердцеед.
— Покутить он любил, но в чём он действительно был хорош так это в возвращении женской самоуверенности, вместе с которой чахлый цветок превращался в благоухающую розу. Я всё пытался найти подвох, поговорил с каждой его любовницей, думая найти доказательство своих мыслей, но… в результате нашёл неприятную истину.
— И какую же?
— Синдром спасателя, он вытаскивал из такой ямы королевских жён, что засыпали под звуки оргий своих мужей, что даже не описать. С некоторыми он спал, с другими просто общался, но я не нашёл ни одной женщины, что сказала бы о нём плохо.
— В чём же тогда неприятность? — уже следуя за мной по коридору из дверей 1983, спрашивала Кристина М.
— В том, что он умер в одиночестве, так и не найдя ту самую. Ведь как только проблема исчезала, то исчезало и его желание оставаться рядом. Словно тот же аномальный объект, но в плену своего разума. Он давал им то, чего так и не смог найти сам. Жалкая участь…
— Он был вашим другом? — возвращаясь к субординации, она обращалась уже на "вы".
Мы остановились около одной из дверей, что вела Кристину М. в её кабинет.
— Был. И другом, учителем, и наставником. Как и многие другие, кого я пережил. Ячейка Каирской Длани Змея будет уничтожена в краткие сроки, можете не сомневаться. У меня на Фонд ещё слишком большие планы.
— У нас на вас тоже.
— Ха… — усмехнулся я, открывая одну из дверей и кладя руку на плечо Кристины М., покрывая её той же тьмой, которая была забрана из этого места в мою душу. — Как говорят… лучшая сделка та, где обе стороны считают, что обманули они, а не их.
После этого Кристина М. ушла, а тень сразу же вернулась обратно. Вся гниль, вся мерзость… этот участок вне реальности был отравлен, как и многие другие. Результатом того были по большей части сами люди, те самые из сердец которых и создавались все тени.
Я их поглотил, сделал своими, греха в них было много, но не настолько, чтобы как-то меня изменить. В результате я сам спокойно мог путешествовать здесь, ведь состоял из того же, из чего состояли те самые тени. Грустно конечно от того, что это фактически… канализация, куда сливается негатив всего мира, что идёт по пути саморазрушения. А ты при этом слишком плох для этого места, чтобы оно на тебя повлияло, но…
— Как есть, — пожал я плечами, находя другую нужную дверь и выходя уже в Каире.
Прекрасный Египет, я помнил ещё Клеопатру, но к сожаленью не застал строительство первых пирамид. Как и родился ближе к нынешнему времени, чем к началу их стройки. Как же древен был наш мир, и в то же время так молод, так неопытен. Аура моя раскинулась и начала касаться людей.
