— Может ты и прав, а может твой горизонт событий ещё достигнет тех вещей, что заставят тебя сменить точку зрения, — нейтрально произнесла Кристина М., которая ты уже была повязана по рукам и ногам пониманием отсутствия всякого выбора и того, что знает каждый свой следующий шаг. — Останавливаться тоже ведь нельзя.
— Остановиться можно всегда. Жаль только в контексте человека это всегда означает смерть и признания поражения раньше достижения обрыва. Печальный выдался разговор, но может тебе он как-то поможет. Или наоборот сделает хуже.
После этого мы продолжили обсуждать уже ситуацию с Дланью Змея. Фонд желал не просто уничтожить Каирскую Длань, но и в целом уничтожить или взять под контроль всю организацию. Попасть в Библиотеку Странников всё ещё никак не удавалось, однако возможно это удастся сделать мне, раз уж я смог разобраться с объектом Дверь в Никуда.
В любом случае, партия, исход которой знали и Фонд, и я, продолжала разыгрываться. И близился тот день, когда мне будет вынесен последний приговор.
— Национализация… она почти как раскулачивание. Тоже хороша ровно до того момента, пока не начинают раскулачивать тебя. Но ты об этом не думаешь, потому что сам ты никогда не был способен чего-то добиться и единственный твой шанс — забрать и присвоить чужое счастье, — глубоко вдыхая сигаретный дым в лёгкие говорил Кайман, стоя на присвоенном заводе Нестле.
Не знаю как уж там обыграли созданную мной ситуацию, но в конечном итоге завод отошёл государству. Да-да, возможно это покажется странным, весь само слово "национализация", как бы подразумевает, что… имущество должно было отойти нации, но… давайте сделаем вид, что мы все взрослые, зрелые и разумные, как и понимаем то, что под национализацией всегда подразумевается просто переход от одних олигархов к другим.
Фактически местная элита просто воспользовалась ситуацией и играя роль "хороших-наших", быстренько подсуетилось, обложило штрафами Нестле, подала в разные суды и с криками, охами, будто бы не знала о том, что происходило последние пять лет, и не была в доле, просто отжала завод. Отжала путём вынуждения Нестле продать этот актив, что стал балластом, по заведомо низкой цене.
В результате пока медийный скандал уже затихал и переставал быть интересным массам, ведь массы просто в моменте поныли, а через секунду уже всё забыли, местные каирские элиты уже меняли вывески и готовились сделать отечественный белый шоколад. Технология та же, работники те же, условия ещё хуже, зарплаты ниже, но этикетка другая и бренд тоже новый.
А главное то, что теперь всем этим будет владеть через своих друзей лидер Каирской Длани Змея.
— Можешь при мне не курить? — попросил я Каймана, стоя также рядом и оглядывая весьма печально выглядящий завод.
Вот оно, величие Западной Европы, тех кого считают Светилом прогресса, на фоне немытых арабов, тёмных славян и мерзких китайцев, да остальных, которые ещё хуже. Однако спустя столько времени у Европы в целом начался Тёмный Век. Тот импульс, что произошёл после Второй Мировой подошёл к концу, страны третьего мира стремительно развивались и вот…
Вот остался позади прогресс, конкуренцию они не вывозят, а всё что осталось… иллюзия господства, громкие бренды и… и постепенно закрывающиеся заводы. А держится всё лишь за счёт дешёвой рабской силы и создания новых филиалов в этих самых странах третьего мира. Правда даже так их всё равно вытесняют на рынке, также как когда-то Османская Империя вытеснила Константина ХI, которому дали выбор: сбежать и стать Императором без Империи, или сделать так, чтобы Константинополь ушёл достойно.
И Константин сделал выбор. Последняя страница истории в обоих выборах была одинаково трагична, однако он избежал позора. А что делала Европа сейчас? Она этот позор множила, словно бы выродились те, кто ковал величие культуры. Лучшие Миланские Кузни, вдохновляющий Нотр-Дам-де-Пари, Германский Рейх с сильнейшей армии и Владычица Морей, непокорная Валлахия, гордая Речь Посполита и конечно же Великий Новгород с Санкт-Петербургом.
Европа была сильна, но ныне загнивала. Загнивала вся и целиком, как восточная, так и западная, уступая тем кого считала варварами и тем не менее впускала к себе. Мне грустно было наблюдать за этим, ведь я застал историю лично. Я помнил Северного Льва, который пугал весь цивилизованный мир свои могуществом, а теперь видел шведов, всю сильную кровь вырезали в битвах. Помнил Великую Войну, где вырезался большая часть цвета наций. А затем и Вторую Мировую, где погибли и остатки.
А кто жил в этих странах теперь? Те, кто защищал Сталинград иль Берлин — погибли там же. Европа просто сама себя обескровила. И сколько угодно можно говорить ужасно про лидеров тех времён, но они были теми, кто родился в тяжёлые времена. Однако некому уже было прийти на замену. Выродились все, а те кто в этих войнах не участвовал — спокойно себе колонизируют это Европу.
