Знаете, есть такие люди, которые утверждают, что всё зависит от восприятия. Мол, если ты жалуешься на то место, где живёшь, то проблема в тебе. Что даже в самом плохом месте можно найти что-то хорошее. И вот я спускался по лестничной площадке, старался не вдыхать вонь зассоного подъезда, не смотреть на обшарпанные стены, не слушать крика и плача, что раздавался вместе с грохотом пьяного угара очередного нажравшегося мужа, после чего вылетел наружу и сразу же встал в лужу, благо хоть не мочи.
Дороги на выходе уже не было давно, она была раздолблана в хлам за тридцать лет, на протяжении которых ни дом, ни эта улица не видела ухода. Напротив стоял ещё один такой же мрачный дом, там прямо у подъезда сидел наркоман. Была парковая зона, но ни одного деревья. Забор сдали на металл, роль горки для детей играла просто песчаная насыпь, которую насыпали мимо песочницы, хот дети тут всё равно не играли из-за уровня преступности.
Взгляну на небо, но даже оно затянуто дымом алкогольного завода буквально через двадцать метров, где покупался дешёвый алкоголь сразу с конвейера. Звёзд не видно, дышать тяжело и… даже тут действительно можно было найти что-то позитивное.
— Хвала высшим силам, что я тут не живу, — произнёс я, после чего пошёл прочь из этого района.
На самом деле все эти разговоры про позитив, они зачастую звучат из уст тех, кто в таких местах не бывал и уж тем более не жил. Сидят в своих дорогих квартирах, не знали никогда голода и сна на холоде, думают что все примерно живут также и надо радоваться тому, что имеешь. Но реальность была такова, что значительная часть людей жила в таких условиях, где вовсе неспроста уровень самоубийств зашкаливает.
— Привет, погуляешь со мной? — раздался детский голос, обращённый ко мне.
— Да, конечно, — не раздумывая согласился я, после чего пошёл в сторону набережной уже не в одиночестве.
Кайман был… человеком. Каким? Уж точно не плохим, хотя и хорошим назвать его тяжело. Он был одним из тех, кто просто родился в не том месте, не в то время, оказался в не в тех условиях и оказался скован обстоятельствами. А обстоятельства очень часто сильнее нас. Потому что над судьбой никто не властен, сколько красивых слов не говори.
И если ты родишься в таком месте, в одно из таких семей… ты с первого своего дня начнёшь впитывать всю эту мерзость, будешь становится таким же. Тебе просто не позволят стать кем-то другим, не дадут шанса что-то изменить. Потому что работа над собой и управление своей жизнью — этому тоже нужно учиться. Этому должны учить. Но что уж говорить… большинство родителей даже в цивилизованных странах сваливают обучение своих детей на школы, а школам… им очевидно плевать, дети же не их.
Вот и получалась такая ситуация, в которой система целенаправленного создавала сначала такие районы, а затем в них же создавала тех людей, которых надменные гордецы будут называть быдлом, при этом думая что всего добились сами и что они лучше них. На деле же разница между ними лишь в том, что одним повезло, а другим нет. Потому что каждый человек это кусок глины, форму которому придаст окружение.
— Возьмёшь меня на ручки?
— Да, конечно, — согласился я, ведь не мог отказать. — Как ты сбежала из Зоны Содержания?
— Меня отпустили погулять. Попросили только ничего плохого не делать и далеко от тебя не отходить.
— Понятно.
Третья Печать всё также была весёлой куклой. Её настроение поддерживалось на хорошем уровне, как и прихоти её следовало исполнять незамедлительно. Это касалось как работников Фонда, так и меня. Хотя лично я и вовсе баловал Третью Печать, что была своеобразным внутренним ребёнком. Из-за этого на Фонд ложилась ещё большая нагрузка, потому что им требовалось как-то соблюсти баланс, от которого зависело эффективное управление мной и безопасность мира.
— Значит ты их всех убьёшь? — спросила кукла, глядя на ночной Нил. — Ты хорошо убиваешь, настоящий мастер.
— Древнейшее из искусств, что тут сделаешь? Тем более когда и сам мир тебе особо не рад.
— Жалко их. Не выбиравшие своей жизни и не понимающие даже того, почему они именно такие, — продолжала говорить кукла, оглядывая других людей на противоположной стороне берега, попадавших в её весьма обширное поле зрения. — Мир так много всего открыл. Уже стала известная природа эмоций и чувств. А они… они их чувствуют, но всё не понимают почему. Даже не пытаются понять. Просто принимают как данное, а затем… затем срываются и вредят самим себе же, после чего терзаются совестью.
— Да, есть такое. Видно, это и значит быть человеком. Хотя кто тут уже разберёт?
— А почему ты ему помог? Я не понимаю, объясни.
— Возможность есть, так почему бы и нет? Тем более с третьей печатью я реально могу что-то менять. Ну или толкать людей в сторону изменения. Глядишь и получится у него что-то.
— Это не ответ, — недовольно пробурчала кукла, переведя взгляд на меня. — Ну почему?
— Ты и так знаешь ответ, — устало ответил я. — Или тебе так важно, чтобы я сказал это вслух?
— Я давно была взаперти, много чего не помню, к многому привыкаю заново. Просто так не спрашивала бы.
