В хронике брата Франческо Пипино, законченной в 1314 году, когда «Комедия» не была еще опубликована, также находим эту повесть. Следует предположить, что Пипино, так же как и Данте, восходил к устному народному рассказу. Там говорится, что папа Бонифаций VIII призвал к себе бывшего знаменитого военачальника, сменившего доспехи полководца на рясу францисканца, и предложил ему дать совет, как взять замок Пенестрино (г. Палестрина), главную твердыню и оплот семьи Колонна — врагов папы. Сам Гвидо говорит, что «обычай мой был лисий, а не львиный» и что он ведал все ухищрения и потайные пути политики. В анонимной пизанской хронике читаем: «Когда этот граф (то есть Монтефельтро) покидал город Пизу со своими людьми, которые, предшествуя ему, играли на волынке, флорентийцы бежали, говоря: „Вот идет лиса“. Он подал совет, как действовать обманом, дать обещание и не сдержать свое слово. Несмотря на его хитроумие, он был обманут папой.
Данте не обнаруживает никакого чувства; говоря о Гвидо да Монтефельтро, он не произносит никакого обвинения, не прибегает к сатирическим инвективам. Он удаляется молча. Главным виновником духовной гибели монаха-полководца предстает у Данте папа Бонифаций VIII, ученый теолог, одержимый безмерной жаждой светской власти. В «Пире» Данте хвалил героя старофранцузских романов Ланселота за то, что он, так же как Гвидо да Монтефельтро, вошел на своей ладье в гавань, опустив паруса, то есть смирился под старость лет. Автор «Пира» писал «благороднейший наш латинянин (то есть итальянец) Гвидо да Монтефельтро». Очевидно, впоследствии, в годы работы над поэмой, Данте изменил свое суждение о Гвидо под влиянием дошедших до него рассказов о падении Палестрины.
В этой песне замечательны зрительные образы: огненный столп свивает и клонит свой колючий рог, в то время как пламя с Улиссом уходит во тьму, горя прямым и ровным светом. Муза двадцать восьмой песни «Ада» — ужас.
Моральное сознание Данте глубоко возмущено постоянным зрелищем в истории человечества варварской резни, войн, убийств, мятежей, он надеется избавить человечество от состояния вечной войны, проповедуя единое мировое государство на земле и мир всего мира. В этой песне Данте употребляет резкие, звонкие, жесткие рифмы, соответствующие страшному, порой жестокому, граничащему с отвратительным, содержанию.
Перед поэтами предстает окровавленный Магомет, в средние века католики считали его «еретиком». По весьма распространенному преданию, появившийся среди сарацин при папе Го-нории и императоре Ираклии Магомет исповедовал сначала христианство, но потом отрекся от праведной веры. В некоторых версиях рассказа утверждалось, что Магомет, весьма сведущий в богословии, имел кардинальский сан. Будущий основатель ислама будто бы проповедовал в Африке и почти всю ее обратил в христианство. Но затем кардинал Магомет изобрел новую схизматическую веру. Пророк болел эпилепсией и уверял, что во время приступов беседует с ангелом. Перед тем как уйти (Данте и Вергилий смотрят на него сверху, с моста), уже «занеся ногу», чтобы двинуться дальше, Магомет говорит Данте:
В этих строках речь идет о событиях 1305—1307 годов («еще горячих»), когда Дольчино Торниелли, уроженец Новары (в Пьемонте), вождь секты апостольских братьев, вместе с несколькими тысячами своих последователей, среди которых было много крестьян, укрепился на горе Дзебелло. Папа Климент V предпринял крестовый поход против восставших, которые призывали церковь возвратиться к обычаям первых христиан и требовали справедливого распределения земли. Несмотря на большие силы осаждавших, Дольчино держался более двух лет, пока голод и снежные заносы не заставили его сдаться. В марте 1307 года Дольчино был сожжен вместе со своей подругой Маргаритой из Трента и другими последователями. Он не отрекся от своих убеждений и пророчил, что воскреснет на третий день.
Ужасные картины девятого рва завершаются явлением знаменитого провансальского трубадура и феодального сеньора Перигора, жившего во второй половине XII века, Бертрана де Борна. Почти все стихи провансальца написаны на политические темы. Данте хвалил его как певца войны в трактате «О народном красноречии» и писал о его щедрости в «Пире». Бертран возбудил вражду между Генрихом II, королем Англии, и его сыном и соправителем герцогом Аквитании Генрихом III, за что и осужден поэтом нести свою отсеченную голову как фонарь в руках.
