Вечером Данте долго не мог заснуть. На него обрушился водоворот мыслей, образов, лиц. Ему представлялись рыцари, скачущие на разъяренных конях под предводительством славного Каччагвиды освобождать святыню Гроба Господня. Где-то впереди в тумане трепетало зеленое сарацинское знамя и грозно щерились копья врагов. Мгновение — и наступила страшная сеча — кровь, многочисленные гримасы боли, ужаса, ненависти. И отчаянная молитва, словно искра, враз высеклась из потрясенных сердец. Господь услышал ее, и дрогнули сарацинские ряды, и рассеялись, и сгинули. Тогда появился понтифик из Рима в багряной камауро и сказал: «Я победил их. Под моим благословением вы совершили этот подвиг». Он сделал знак рукой — и тотчас ему подали императорский крест, копье и державу. Нужно было немедля присягнуть ему, и половина рыцарей пала на колени. Но другая половина осталась стоять в молчании. И тогда недавние сотоварищи наставили на них свое оружие…
Видение оказалось пугающе натуральным. Данте знал, что он гвельф и ему нужно примкнуть к первой группе. Но он стоял, не в силах сдвинуться с места, и рядом не было никого, кто бы дал ему добрый совет. Да и кого можно послушать, если даже сам папа, ослепленный властью, забыл свое предназначение, данное Богом?
Вдруг яркое озарение снизошло на Алигьери. «Беатриче!» — вскрикнул он и проснулся от стука в дверь. Судя по освещению, за окном стояла ночь.
Все еще пребывая во власти видений, он слабым голосом крикнул: «Да!» В комнату вошел посланник Черки, за ним служанка со свечой.
— Решили выступать ранним утром. — Гонец говорил, задыхаясь. Видимо, пришлось бежать. — Собирайтесь!
— Прямо сейчас? — Данте потряс головой. Происходящее продолжало напоминать сон. — Но ведь еще колокол не звонил. Как же месса? Мы пойдем на войну без благословения?
— Для конников Донати и Черки устраивают специальное богослужение. Оно пройдет перед обычным. Храм уже открыт, поспешите.
— Хорошо, — Алигьери почти примирился с реальностью, — иди. Я скоро буду в Санта-Репарате.
Посланник, уже взявшийся за ручку двери, отпустил ее:
— Нет, мессир Алигьери, не надо к Репарате. Богослужение пройдет в Сан-Пьер-Скераджо.
Он бросил внимательный взгляд на лицо Данте и, решив, что тот услышал и понял, выскочил за дверь. Служанка громко зевнула и испуганно перекрестила рот.
…Небо на востоке изрядно посветлело. Данте ехал по сумеречным зябким флорентийским улицам, чувствуя большое волнение. Успеет ли он? Благословение получают в конце мессы, а в это время ему уже нужно быть в Санта-Репарате. Там начинают служить сразу после восхода солнца, но ему нужно успеть до начала — нельзя ведь подойти к Беатриче с беседой во время песнопений или проповеди. Одна надежда — богослужение для воинов, торопящихся в поход, навряд ли сделают слишком долгим.
Под сводами Сан-Пьер-Скераджо быстро стало тесно и душно. Непонятно, каким чудом туда набились оба отряда, да некоторые еще и с домочадцами. От гула голосов голова шла кругом.
— Начинайте уже! Зачем подняли всех ни свет ни заря! — звучало то тут, то там, но священники никак не выходили. Наконец появились два архиепископа и кардинал. Это означало, что месса скоро не закончится.
— Ох ты Господи! — вырвалось у Данте неожиданно громко.
Человек, стоящий перед ним, обернулся:
— О, родственничек!
Алигьери увидел холеное лицо с жестким взглядом темных глаз. Корсо рассматривал собеседника с презрительным вниманием:
— Тоже на войну? А в каком отряде?
Как раз накануне Данте рассказали о вражде между Вьери деи Черки и Корсо Донати. «Очень неудачно, — подумал он тогда, — родные Джеммы и так обижены на жениха, который не слишком торопится стать мужем, а тут еще угораздило попасть не в тот отряд».
Он сделал паузу, раздумывая, как ответить, чтобы не вызвать гнева. В этот момент священническая процессия двинулась. Корсо потерял к Алигьери интерес и начал участвовать в мессе, крестясь и кланяясь с подчеркнутым благолепием.
Все складывалось наилучшим образом. Несмотря на кардинала, богослужение не затянулось. Близилось заключительное благословение, а колокол, зовущий на службу в Санта-Репарате, еще не прозвонил. Перед мысленным взором Данте мелькали картины будущей встречи с любимой. Время будто остановилось, заключительная молитва никак не желала заканчиваться, слова кардинала нанизывались и нанизывались коралловыми бусинами бесконечных четок…
— Ite missa est! — наконец смилостивился кардинал.
— Deo gratias! — прогудел весь собор. Данте, еле дождавшись торжественного ухода кардинала с епископами, бросился наружу к своей лошади. Он уже заносил ногу в стремя, когда над ухом раздался уверенный бас Корсо Донати:
— Можешь не спешить, родственничек. Я распорядился дать воинам немного времени на прощание с теми, кого они любят.
— Да? — от внезапного чувства благодарности Данте захотелось обнять Корсо.
Тот продолжал:
— Поедем вместе. Нам ведь по пути.
— Как? — Реальность пугающе качнулась. Или Корсо умеет читать мысли, или…
Мессир Донати недобро прищурился:
— Что значит «как»? Разве ты спешишь не к своей невесте?
