Данте и философия полностью

Уже в XIV в. доминиканец Гвидо Вернани посчитал возможным обвинить Данте в том, что здесь он отстаивает аверроистский тезис. Даже если он ошибался, следует признать, что все располагало к этому; к тому же я не уверен, не проявил ли Гвидо Вернани подлинную проницательность в этом деликатном вопросе. Прежде всего, сам Данте спровоцировал его на эту ошибку, открыто сославшись в этом пункте на авторитет Аверроэса: «Et huic sententiae concordat Averrois in Commento super hiis quae de Anima» [ «И с этим мнением согласен Аввероэс в Комментарии к книгам ‘О душе’», ibid.]. Будучи понята буквально, эта фраза означала бы, что Данте здесь соглашается с доктриной единства возможностного интеллекта, то есть с доктриной, которая утверждает существование единого возможностного интеллекта для всего человеческого рода, как об этом учил Аверроэс в своем комментарии на трактат «О душе». Именно так понял Вернани эту фразу Данте. Можно упрекнуть его в том, что он не попытался понять ее иначе, но не в том, что он приписал ей нечто отличное от ее буквального, ut littera sonat, смысла: «Если так говорят, отсюда, очевидно, следует именно то, что во всех людях имеется один-единственный интеллект. Но так говорить и думать – наихудшее из заблуждений, автором и изобретателем которого является упомянутый здесь Аверроэс»[237].

Следует, однако, пойти еще дальше. Данте не сослался бы на Аверроэса в поддержку своего тезиса, если бы не думал о нем в этот конкретный момент и если бы идея, здесь выраженная, некоторым образом не увязывалась с аверроистским учением о возможностном интеллекте[238]. И она в самом деле увязывается с ним настолько хорошо, что мы не видим никакого другого учения, которое могло бы ее подсказать. Аверроэс мыслил возможностный интеллект как единое сущее, умную субстанцию, отделённую от всякого тела, – короче говоря, как то, что христианство называет ангелом; и учил, что для индивидуального человека познавать означает просто быть причастным к тому или иному из познаний этого интеллекта. Стало быть, в таком понимании аверроистский возможностный интеллект подсказал Данте представление о своеобразном индивидуальном человеческом роде, единство которого в любой момент конкретно реализовано и в любой момент своей длительности актуализирует всю совокупность познания, доступного человеку. Если познание составляет цель человека, то можно сказать, что в этом отделённом возможностном интеллекте человеческий род вечно и постоянно уже обладает своей целью. Так что для построения своего собственного учения Данте переформулировал тезис Аверроэса, истолковав человеческий род, то есть совокупность индивидов, существующих на земле в каждый момент времени, как эквивалент единого возможностного интеллекта Аверроэса. Если он отсылает здесь к Аверроэсу, то именно потому, что действительно находит свой отправной пункт в аверроизме; но это не значит, что он утверждается в нем.

В самом деле, заметим, что эти два тезиса сущностно различны. Для полной актуализации возможностного интеллекта Аверроэс обращается к бытию; для достижения того же результата Данте обращается к гражданственности – той универсальной гражданственности всех индивидуальных возможностных интеллектов, которой образуется человеческий род. Если бы Данте принял аверроистское учение в этом пункте, его собственная доктрина не имела бы резонов существовать: ведь с универсальной гражданственностью или без нее цель человечества была бы вечно достигнута в постоянстве отделённого возможностного интеллекта. Когда Данте говорит об актуализации интеллектуальной потенции всего человечества – potentia totius humanitatis, следует понимать под этим всецелое сообщество людей, universitas hominum. Короче говоря, для Данте речь идет о multitudo: о том множестве индивидов, которое универсальная человеческая гражданственность делает способным достигнуть своей цели, навязывая ему единство, сущностно принадлежащее отделённому возможностному интеллекту Аверроэса. Но человечество Данте им еще не обладает, более того, не может им обладать иначе, кроме как признав объединяющую гегемонию императора.