Студент остановился с таким видом, словно хотел избежать встречи с поэтом, но наконец решился и пошел к нему с весьма вызывающим видом.
— Что вы делаете здесь, приор? — насмешливо воскликнул он. — Ведь труп уже увезли!
Данте встал прямо у него на дороге:
— Но убийцу еще не нашли. А вы можете помочь мне его обнаружить.
— Я ничего не знаю. Но на вашем месте я поискал бы виновного среди священников. Брунетто, кажется, их недолюбливал. Не удивлюсь, если его прикончили люди Бонифация!
— Выходит, вы тоже не в самых лучших отношениях с папской курией?
— Не прикидывайтесь! В вашем городе и так хватает лицемеров! — презрительным тоном воскликнул юноша. — Вы же прекрасно знаете мое имя, а если забыли, я вам его напомню.
С этими словами он поднес к самому носу поэта указательный палец с большим перстнем, на котором была изображена римская колонна.
— Мой род много лет враждует с гнусным семейством Каэтани. А Бонифаций, нацепив папскую митру, ничуть не изменился к лучшему. Будь моя воля, я бы их уже всех перерезал! Бонифаций тоже не очень-то нас любит, и если бы не наше оружие и не наши укрепленные дома, он бы с нами расправился. Но ничего…
— Что «ничего»?
— Может, на этот раз мы его опередим! — в запале продолжал Франческино Колонна. — Когда мы все соберемся.
— Кто «все»? — спросил поэт.
— Придет время, сами увидите, — отрезал молодой римлянин, поняв, что сказал слишком много.
Не говоря больше ни слова, он удалился.
Данте подошел прямо к нему:
— Что это у вас такой озабоченный вид, Лаппо?
Маленький приор с вызывающим видом вздернул подбородок.
— Это все из-за вас! Вы не ходите на наши собрания, а вместо этого шляетесь в неурочный час по городу. Это против правил. Или вы забыли, что приоры в течение всего пребывания в должности не должны покидать свои кельи? Думаете, законы писаны не для вас, а для других — добропорядочных флорентийцев, избравших вас своим представителем? Ничего, недолго вам осталось быть приором, — злобно завершил свою короткую речь Лаппо.
— Недолго — это верно, — ответил поэт. — Но и за эти несколько дней я постараюсь оправдать доверие флорентийцев и не дать колеснице управления нашим городом сойти с прямого пути из-за происков мошенников и проходимцев… Некоторые из которых просочились и сюда! — добавил поэт, смерив Лаппо гневным взглядом.
Тот побагровел, сжал кулаки и подскочил вплотную к Данте, которому показалось, что Лаппо собирается его ударить. Отшатнувшись, поэт приготовился заехать ему локтем в нос, но в их перебранку вмешался один из прочих заволновавшихся приоров. Он удержал Лаппо, положив руку ему на плечо:
— Перестаньте! Давайте лучше определим, когда мы соберемся на следующее заседание Совета!.. Раз уж нам так повезло, и среди нас появился мессир Алигьери…
— Скажите мне, Антонио, что случилось! Почему вас вдруг так заинтересовало, куда и когда я хожу? — с иронией в голосе воскликнул Данте.
— Дело в том, что кардинал Акваспарта…
— Что нужно от нас этому лакею папы Бонифация? — взволнованно спросил поэт.
С того самого момента, когда папский нунций прибыл весной во Флоренцию, Данте казалось, что клешня римского папы впилась в плоть его родного города.
— Папа Римский — благодетель и защитник процветающей Флоренции просит через своего нунция помочь ему в борьбе с его открытыми и тайными врагами.
— Говорите прямо! Папе Каэтани нужны наши флорины? Или что-то другое?
Антонио огляделся по сторонам, ища поддержки, но остальные приоры смутились и опустили глаза. Лишь Лаппо по-прежнему злобно поглядывал на Данте.
Пару раз откашлявшись, Антонио сказал:
— Вопрос деликатный. Нельзя о нем говорить вот так — в открытую, там, где нас могут подслушать. Как старейший из приоров, предлагаю собрать Совет утром четырнадцатого числа. В последний день действия наших полномочий.
Остальные приоры энергично закивали, а Данте только хмыкнул, прекрасно понимая мотивы такого решения. В последний день действия полномочий достаточно отложить заседание на завтра, чтобы любое нелегкое решение принимали уже новые приоры. Поэт смотрел на отмеченные печатью малодушия и нерадивости лица остальных приоров. Выделялся среди них лишь Лаппо. Да и то только тем, что его моральное разложение зашло так далеко, что он превратился в непристойную пародию на сатира. Впрочем, выбравшие его флорентийцы мало в чем от него отличались…
Вокруг дворца капитана народного ополчения[27] царило необычное оживление. Повсюду сновали вооруженные люди. Данте узнал командира одной из трех рот народного ополчения района Сан Пьеро и остановил его прямо на лестнице.
— Что случилось, мастер Менико?
— Стража на стенах заметила каких-то людей, идущих к городу по дороге на Прато. Нам приказали быть готовыми ко всему.
— А что это за люди?
