А: А если принятие без достоинства – что получается? Человек неагрессивный, миролюбивый, но не умеющий постоять за себя. Таких людей называют беззубыми и бесхребетными.
Д: Аморфность какая-то, опоры нет для стержня.
А: Кто бы мог подумать, что аморфность и гордыня – это прямо противоположные вещи? А ведь так и есть. И, наконец, шейный отдел – отвечает за связь тела и сознания, за связь с нашей самостью, с нашей целостностью. Живя большей частью головой и в голове, мы все время стремимся изолировать себя от остального тела. На телесном уровне это выражается вытянутой либо втянутой шеей.
Д: Вот они – наши шейные позвоночки, наш остеохондроз: компьютерная шея.
А: Ненаполненность, пустословие, суесловие, желание быть хорошим.
Д: Знаете, чтобы увидеть, как это может быть реализовано, надо сходить в Русский музей или в Эрмитаж, посмотреть на портреты русских аристократок. Потрясающе: осанка, лицо – очень хорошие лица – принимающие и спокойные глаза. Никакой надменности и при этом безупречная осанка. И что меня всегда поражает в этих портретах – такое глубокое чувство в этих глазах.
У: Я как-то наблюдала за французом, который смотрел на портрет княгини Юсуповой. Он долго перед ним стоял и все смотрел, смотрел. И оторваться не может, и переварить не получается. Потом он зашел в следующий зал, а там – Жанна Самари. Он – облегченно-восхищенно выдохнул: «Вот это женщина!» Понимаете: он так долго стоял, он честно пытался понять – и никак. А тут – такая легкость, такая киска.
Д: В Эрмитаже была как-то временная выставка портретов членов императорской семьи. Удивительной красоты женщины, императрицы и княжны. И нигде ни следа надменности. Это поразительно, конечно. Все-таки их очень хорошо воспитывали.
У: Если они в Первую мировую войну работали и в госпиталях, и в эшелонах солдатских…
А: На третьем этаже в Эрмитаже выставлены буддистские статуи – там осанки повыразительней, чем у наших аристократок.
Д: Там не только осанки – там собранность всего тела.
М: Правда, надо помнить, что осанкам нашей аристократии очень помогали корсеты.
А: Взгляните на икону Богородицы «Семистрельная» (см. рис. 4). Обратите внимание на сочетание достоинства и принятия, смирения в ее лике. Какой наклон головы… Знаете, почему у нее семь стрел? Это очень важный момент. Это стрелы гнева и агрессии. Здесь Богородица выступает в роли миротворицы.
Рис. 4 Икона Богоматери «Семистрельная»
В: У этой иконы есть второе название: «Умягчение злых сердец».
А: В завершение темы о позвоночнике я хотел бы заметить, что это не просто отвлеченная концепция, научный взгляд. Это рабочая тема, с ней можно и нужно работать.
Возвращаемся к миротворцам. Миротворцы – это как раз и есть чистые сердцем. Посмотрите, здесь от стиха к стиху прослеживается внутренняя связь. Кто такие нищие духом? Те, кто сокрушены, то есть, те, у кого сокрушено, разрушено эго. Если удержаться в этом состоянии (без эго), то откроется Царство Небесное. Но как это сделать – как удержаться, как достичь? Переходы от одного стиха к другому очень тонки. Для того, чтобы из нищеты духовной войти в Царство Небесное, нужно сначала капитулировать, проплакаться, прорыдаться, выйти после плача в ту точку, в которой к нам нисходит утешение, и, утешившись, полностью расстаться с тем ощущением нищеты, которое было в начале. Кротость не случайно стоит на третьем месте, потому что прежде чем стать кротким, надо сначала ощутить себя хуже последнего грешника, потом проплакать это, а только после этого утешиться в кротости. Что дальше? «Блаженны жаждущие и алчущие правды, ибо они насытятся». Только из состояния кротости возможен переход к подлинной жажде правды, потому что до тех пор, пока эта кротость не обретена, жажда правды обременена эговым желанием успеха, достижений, самоутверждений и прочего.
Д: Получается, что это не алкание правды, а алкание каких-то духовных заслуг.
А: В каком смысле?
Д: В том самом, о котором ты говоришь: истинное алкание правды возможно только из состояния полной кротости.
А: Да. Совершенно верно.
Д: Когда ощущаешь себя ниже земли, то только оттуда можно действительно какой-то правды хотеть.
