А: Даша, это ошибка – очень серьезная. Такое некорректное сравнение может привести к серьезным последствиям. Например, к святотатственному отождествлению фигур князя Мышкина и Христа, что, кстати, и было как-то сделано гениальным, вне всякого сомнения, но, увы, плохо кончившим немецким философом Ницще. Он повторил судьбу Мышкина. Как знать – не за это ли святотатство? Поэтому я прошу вас к такого рода сравнениям относиться в высшей степени осторожно, ибо за ними кроется ошибка более серьезная, более сущностная и важная. Чтобы до нее добраться, я приведу вам другой пример: самого Христа, который тоже был изгнан и уж Он точно был изгнан за правду. Не просто изгнан, а убит. Так вот – что предшествовало этому гонению? Что было перед тем, как Его схватили?
Д: Моление о Чаше.
А: Помнишь Его слова?
Д: «Да минует Меня чаша сия»?
А: Да. «…впрочем, не как Я хочу, но как Ты». Так вот, о чем эти слова? О том, что Он
Д: Да… То есть на принципиально другом уровне.
А: Да. Это уже принципиально другой уровень – совершенно верно. Это не значит, что у Мышкина не было возможности стать блаженным и обрести Царствие Небесное. Он мог им стать, но только если бы он принял правду. Своим сумасшествием он эту правду не принял. Он от нее отказался.
Д: Саша, а какой правды он не принял?
А: Правды о том, каковы люди на самом деле. Князь Мышкин в своем базовом изначальном ви́дении был абсолютно прав, видя в людях свет. Но при этом… Первый пункт правильный, а что дальше? Этот изначальный свет нужно донести до реальности. Между этим светом и реальностью в каждом из нас стоит ханжа, который искажает его очень глубоко, серьезно и порой фатально. Самая большая ошибка князя Мышкина заключалась в том, что вот этого ханжу и порожденные им силы тьмы, созданные нами же самими, нашим бессознательным, и искажающие наш собственный свет, он очень сильно недооценил. Он не был готов встретиться с ними в той полной мере, в какой они против него выступили. А это говорит о том, что он (автоматически!) недооценивал силы света. Силы света – так, как он их видел, – оказались слабее тех сил тьмы, с которыми ему пришлось столкнуться. И он не смог эту силу света увеличить в себе до такого размера, чтобы она смогла в нем же самом противостоять тем силам тьмы, с которыми он столкнулся – вот где спрятан ключик. Почему гонимым за правду принадлежит Царствие Небесное?..
Д: Не дотянул…
А: Не дотянул он до него, Даша.
Д: Стало быть, и Достоевский не дотянул.
А: Сдался. Сломался. Убежал в сумасшествие. Я только сейчас начинаю понимать слова Франчески Фримантл о том, что происходит тогда, когда люди попадают в бардо (имеется в виду бардо Дхарматы*)15. Там есть такой момент: когда люди встречаются с пронзительной правдой – настолько глубокой, настолько мощной, что она ошеломляет, – многие предпочитают поглупеть, убежать в глупость, уйти в недопонимание, блаженненькое отупение – только с одной целью: чтоб не дай Бог не увидеть этой правды. Старческое слабоумие, стариковская глупость – это не возрастное, это просто расплата за нежелание знать правду. Механизмы могут быть разными, изначальная причина – одна и та же. Так и мы все до себя не дотягиваем только по одной причине – чего-то не хотим знать. И мы все сами себя из себя изгоняем, чтобы это что-то не знать. А что мы из себя изгоняем в итоге? Царствие Небесное. Почему блаженны те, кто изгоняется за правду? Всегда есть выбор. Но сначала делается предварительный выбор – на уровне понимания последствий. Христос знал, на что идет, и Ему не хотелось на крест. Но Он пошел: «не как Я хочу, но как Ты». Причина наступления блаженства гонимого за правду заключается в том, что в результате его выборов происходит разрыв всех бессознательных связей. Мы все привыкли испытывать друг по отношению к другу тепло, приязнь, симпатию и т. д. И мы очень сильно к этому привязаны, некоторые – чрезвычайно сильно. И когда правда раскрывается, все симпатии и привязанности обрываются. Вообще, мне кажется, в этом заключалась проблема всей русской литературы, да и всей русской жизни XIX-го века. Даша привела в пример князя Мышкина, а ведь можно начать с Чацкого: «И вот общественное мненье… и вот на чем вертится мир»16. У Пушкина этого тоже много.
Д: Можно и Лермонтова вспомнить – «Герой нашего времени»…
