Дао Блаженств полностью

А: Вероника, ты все правильно говоришь. Почему таким неуверенным голосом?

В: Да потому что мне не хочется переводить в плоскость тот объем, который я чувствую. Мне хочется его сохранить.

А: Сохраняй. Тебе что-то мешает?

В: Ощущается какая-то корявость при переводе того, что видишь, в слова.

А: Тебе разъяснить, что это за корявость?

В: Разъясни.

А: Это корявость образа мысли. Чувство – глубокое, чистое, полноводное, а мысль – слабенькая, корявая. Переведи это чувство в такую же глубокую, чистую и полноводную мысль. Этот момент перевода у тебя страдает. Просто начни ясно сознавать, и слова польются сами. Не подбирай слова. Когда начинаешь подбирать слова, идешь по ложному пути – начинается духовный материализм: «Слова не подобрать, слова корявые». Получается, что ты пеняешь на зеркало. Слова – это зеркало мысли, они только показывают уровень мышления, не более того. Если выведешь свое сознание на другой уровень, слова сразу выпрямятся и выровняются. Ты все их знаешь, и в тебе все есть. Более того – ты говоришь правильно, чувствуешь верно. Если кто-то хочет добавить, то не стесняйтесь – помогайте.

Д: Нет, пусть Вероника мысль доведет до конца.

В: Я, собственно, суть-то уже и сказала.

А: Ты уверена, что ты суть уже сказала? Вероника, смотри, какая ошибка совершается тобой прямо сейчас вот в этом тягостном молчании. Знаешь, почему оно тягостное? Потому что ты мучительно пытаешься опять эти слова увидеть, как-то все сообразовать. Не пропускай ни один из моментов становления мысли. Смотри, что надо сделать, чтобы слова полились. Чувство, конечно, глубокое, верное, правильное. Усиль его, переполнись им так, чтобы оно прорвалось словами. Вот, давай возьмем: «Так да светит свет ваш перед людьми». Ты можешь представить, как он светит перед людьми? Что это за свет – этот свет мира – ты можешь его увидеть? Читала ли ты что-нибудь из Отцов, из житий? Примеры потрясающей открытости, сердечности, готовности к жертве?

Д: Мне кажется, это одна из сильных сторон православия – такая литература. Очень она вдохновляет, конечно.

А: Возьмем египетских отцов. Как много общего с чань! Просто невероятно. Такая была духовная сила, мощь, готовность к жертве – трудно даже вообразить. Как-то один святой отец постучался ночью в ворота женского монастыря и попросил, чтобы ему открыли. А игуменья говорит: «Это женский монастырь, мы не можем открыть тебе ночью». Он умоляет: «По дорогам бродят хищные звери, они могут меня растерзать» (в пустыне были и львы, и шакалы, и гиены). А игуменья ему отвечает: «Пусть лучше тебя растерзают чудовища, чем соблазнишься прелестью, глядя на монахинь, сам погибнешь и нас тоже погубишь». После этого он ей открывается, говорит, что он – святой отец, а на самом деле – их духовный наставник. Только после этого она его впускает. Или взять «Житие преподобной Исидоры»: