Это называется «ашрамом». Потому что в нем «ты» превращаешься в прах. Сгораешь в осознавании смертности. В которой Ты познаешь счастье абсолютного
Отсекается «мудрость», отбрасывается
«понимание» —
И становится лучше во сто крат.
Устраняется «человечность»,
отбрасывается «долг» —
И вновь возвращаются почитание и любовь.
Всемогущий Бог сидит посреди всех Своих марионеток; Он Сам превратился в марионетку и подстроился под них. Потрясающе! И теперь Он еще хочет, чтобы Его освободили из этого. Бедняга! «Его Милость», то есть сама Милость, сидит здесь и хочет быть помилованной. Это большая шутка, постоянно повторяющаяся. Сама Милость, то есть Бытие в Себе, абсолютное Бытие, абсолютное Я, само Я сидит перед воображаемым другим «Я» и ждет, что этот воображаемый «другой» растолкует Ему Его собственную природу.
Именно это Я подразумеваю под «Я-беседами», или «Беседами с самим Собой»: здесь обращаются не к относительно маленькому объекту, которому якобы требуется участие или какое-то внимание. Здесь просто Сам с Собою Я веду беседу.
Вопрошающий: Поэтому ты так быстро говоришь.
Карл: Да, Я сам за Собой не успеваю. Мне нравится это слушать, потому что Сам бы Я так никогда не сказал.
Кстати, изречения Иисуса — это тоже только указания на невыразимое.
И эта священная гора Аруначала также лишь что-то вроде таблички с названием улицы: «Отсюда дорога к Я». Однако ни внутри, ни снаружи Ты Себя не обнаружишь. Ты никогда не найдешь Себя. Вот что это за указатель. И красота этой чудесной таблички с указательным знаком в том, что Ты — не относительный объект, поддающийся нахождению. В абсолютном ненахождении своего Я Ты, возможно, обнаружишь, что никогда Себя не терял…
У меня сознание невежды.
Обычные люди на свету —
Один я сумрачно-смутен.
Обычные люди могут четко различать —
Для меня же все смутно-неясно.
У обычных людей всегда есть
на что опереться —
Я же словно лишен всякого статуса.
Отличаюсь от других тем,
Что ценю вскармливающую Мать.
Вопрос Раманы Махарши: «Кто, или что, я?» указывает на вопрошающего, который и есть ответ. Абсолютный вопрошающий одновременно есть ответ на вопрос. И Ты есть То, не важно, каково Твое обстоятельство — единство, двойственность или что-то еще. Не важно, принимается оно или отвергается.
Ты есть абсолютное Я, и Тебе известны все имеющиеся уловки, чтобы попасться самому Себе на удочку. Чтобы в очередной раз влюбиться в самого Себя. Ты такой соблазнитель и так соблазнителен в своих речах, так чарующ в своем выражении, что каждый раз Тебе удается очаровать То, чем Ты Сам являешься.
Ты не в силах уйти от самого Себя. Поскольку знаешь Себя досконально и знаешь точно, что нужно, чтобы снова попасться на собственный крючок, на Свое собственное сновидение.
У Тебя нет шанса против самого Себя. Тебе никогда не удастся соскочить с собственного крючка.
«Я склонен к тому, чтобы когда-нибудь избавиться от всех склонностей»… самая большая ловушка! Снова и снова Тобой владеет ожидание, что потом, потом, потом… когда-нибудь…
Но все, что однажды появляется, точно так же исчезает. Будь Ты гомо— или гетеро-, все равно остаешься эгосексуальным.
Всевместимость великого Дэ —
только Дао оно следует.
В вещах Дао неразличимо-туманно.
Посредством чего я знаю облик Отца
всего множества вещей?
Посредством Этого.
Ты ведь все уже знаешь. И Ты знаешь — то, что Ты сейчас делаешь, наверняка не пошло бы «Тебе» на пользу, если бы «Ты» существовал. Но Ты не можешь предотвратить этого. Эта беспомощность — природа Того, чем Ты являешься: беспомощность Бога, или Бытия.
Такова природа Бытия в Себе: невозможность помочь Себе. Я не может помочь самому Себе, ведь для помощи потребовался бы «второй». То, что есть сама энергия, не имеет энергии, с которой Оно могло бы что-то сделать. Источник всех идей, следовательно, не решает, что будет струиться из Него в следующий момент.
