– Да, Джерри, в общем, ничего страшного. Сначала намеки на государственную измену, дальше попытка разговора по душам, но в финале я сделала эту асексуальную стерву!
– Асексуальную? – с явным любопытством переспросил Маккормак, и спецагент Смит поняла, что сболтнула лишнего... Хотя, что тут такого? Если не называть имен…
– Понимаешь. Джерри, босс нашей конторы – тетка чуть старше полтинника. Жизнь с окончания школы и до упора сожрана карьерой. Тетка въебывает больше 30-и лет без остановки, как «вечный» японский движок из рекламы «Kyoto-Ceramics». И никаких поблажек ни в режиме дня, ни во внешности, ни в эмоциях. И что в результате? Муж-алкоголик, который если кого-то еще трахает, то точно не ее. А других мужчин ей не положено. Компромат! Один ребенок, и то выслан в какой-то престижный интернат, потому что мешает. Она родила его только для проформы. Бездетная женщина у нас в Америке считается не очень правильной. Пойдут слухи, что она лесби. Понимаешь?
– Так, в общих чертах, – ответил он, – хотя, лесби ведь тоже может завести ребенка.
– Да, Джерри, ты прав. Но у среднего избирателя нет мозгов, чтобы допереть до такой простой мысли. Средний избиратель в смысле секса, это семь минут унылых фрикций полтора раза в неделю в миссионерской позе, и семь капель некондиционной спермы, приводящей его жену к беременности и рождению такого же мудака – избирателя. Это проклятье: половина американцев – активные избиратели. Другая половина, это те, кто делает что-то толковое, и за счет них Америка пока еще остается великой страной…
Тут Джоан Смит сделала паузу, потому что внезапно ей в голову пришли две очень беспокоящие мысли.
Первая: что почти дюжину лет (до февраля текущего года) она, Джоан, строила жизнь исключительно под карьеру, как Дебора Коллинз, потому что на этом курсе впереди маячил суперприз: комфортное безделье на службе с окладом штука баксов в день.
Вторая: что, проведя всего полгода в Меганезии, она абсолютно разуверилась в этом суперпризе, более того, она стала презирать людей, живущих ради такого суперприза, слишком напоминающего морковку на палке перед носом осла, тянущего телегу.
– ...Вот, черт… – проворчала она, – куда-то меня занесло. Я ведь не про то говорила.
– Ты объясняла про асексуальность тетки, которая твой босс, – напомнил Маккормак.
– Да, верно. Я говорила про эту суку. Но, черт с ней. Жизнь у нее не сложилась. Ее бы, наверное, можно было пожалеть, но она мне километр нервов вымотала.
– Ясно, – он кивнул, – и все же, ты ее сделала, как я понял.
– Да, я ее сделала, и получила просто прекрасное непыльное задание: искать, кто кроме японцев, нелегально спихивает в Меганезию свое отработавшее ядерное топливо.
– Типа, сырье для атомной бомбы? – спросил Маккормак.
Спецагент Смит кивнула и пояснила:
– На каждой атомной электростанции несколько энергоблоков. В каждом энергоблоке порядка ста тонн топлива. Оно выгорает, и его надо или переработать, или захоронить. Захоронить дешевле, но все же чертовски дорого. Компании, выполняющие подряды на захоронение, мечтают снизить издержки, и тут топ-координатор Накамура предлагает: «давайте, я заберу все это радиоактивное дерьмо к себе в Меганезию, и никто никогда ничего не докажет». Сначала он предложил японцам, поскольку сам японец. А потом, запросто мог предложить малайцам. В Малайзии с 2023 года работают две АЭС. У них должно было накопиться тонн 300 отработавшего топлива, если не больше.
– Хэх… – отреагировал пилот, – …Тогда нам логично лететь в обратную сторону.
– Что? – удивилась она.
– В обратную сторону, – повторил он и уточнил, – на Палау. Прикинь сама: от Палау до Лумпура 3 тысячи км, а от Раротонга до Лумпура 10 тысяч. Простой здравый смысл.
– А ты бы полетел со мной на Палау? – спросила она из любопытства.
– Легко, – ответил он, – я, типа, пенсионер, человек свободный, старшие дети выросли, с младшими детьми и с внуками сейчас есть, кому возиться. Почему мне не полететь?
– Сколько у тебя детей, если не секрет? – спросила она.
– Ну, так с ходу не сосчитаешь. Больше дюжины, это точно.
– Чертовски много! – заметила она, – Но, все-таки, мы летим на Раротонга.
Джерри Маккормак улыбнулся и пожал плечами.
– Ты платишь, Джоан, тебе решать, куда лететь.
– Честно говоря, – призналась она, – это решила не я, а та сука, мой босс. Ты знаешь, на Раротонга был объект холдинга UMICON – United Malaysian Investment Concern. Такой закрытый строительный поселок «Маленький Сингапур». Кажется, они там собирались расширять аэродром и возводить комплекс отелей. Но случилась революция, и боевики INFORFI расстреляли из минометов поселок с персоналом перед web-камерой, online.
– Помню, было такое дело в начале ноября, – сказал пилот, – и что из того?
