Окно выходило на детскую площадку и в поле, раскинувшееся во все стороны до туманного горизонта. Район новостроек, где они проживали, находился на окраине небольшого уютного городка, известного своим древним историческим центром и даже самой настоящей средневековой крепостью. И всё бы ничего, но только вот некоторую скуку и заброшенность таких городков никто, к сожалению, не отменял. Это вам не всемогущая столица нашей родины город-герой Москва, в которой есть всё, что душе угодно и даже такое, чего и вообразить-то жителю провинции бывает непросто. И уж, разумеется, обнаружить в старом московском подвале машину времени – шанс намного, просто неизмеримо выше, чем в провинциальном.
Уныние пасмурной весны, обрамлённое бесприютным заоконным пейзажем, грозило напрочь испортить и без того кислое из-за окончания очередной серии волшебного фильма настроение. Сверстникам, в их основной массе, было сейчас значительно проще: они всего лишь бредили неземных глаз девочкой из будущего, действительно потрясающе милой и обаятельной. Митя же, не менее их впечатлённый ею, переживал всё-таки главным образом о недостижимости искрящегося волшебного будущего, представленного в фильме хотя и весьма условно, однако же вполне достаточно для дорисовки оного впечатлительным детским воображением. Контраст между получавшейся в результате мысленной картиной – и лишённым хотя бы зелени, упадническим пейзажем по ту сторону оконного стекла, грозился окончательно испортить и без того до обидного скоротечные весенние каникулы.
Мальчишка решил было направиться к себе в детскую, едва не отвернувшись уже от окна, как вдруг нечто совершенно необычное привлекло его пристальное внимание. Замерев и судорожно вглядываясь вдаль, через несколько секунд он уже вполне явственно убедился, что глаза не обманывали его: над горизонтом, медленно увеличиваясь в размерах, всё отчётливее виднелся… неопознанный летающий объект!
Так не волнуются, даже пытаясь впервые в жизни пригласить на танец в пионерском лагере понравившуюся девочку, под звуки неповторимой итальянской романтической песни «Шарзан»: ты делаешься вдруг сам не свой, ноги становятся ватными, а дар речи куда-то предательски улетучивается. И вот сейчас Митя похожим образом, только в значительно более сильном оцепенении замер перед окном, не в силах отвести взгляд от невиданного зрелища! С трудом приходя в себя, мальчишка теперь мучительно колебался между невозможностью оторваться от увиденного и одновременной необходимостью слетать в гостиную за папиным фотоаппаратом, рискуя по возвращении более уже не застать на месте столь невероятное, фантастическое зрелище. Сердцебиение набирало темп, в то время как свинцового оттенка летающий диск приблизился к дому на расстояние, с которого был уже весьма отчётливо виден. К счастью, движение аппарата в этот момент прекратилось, в результате чего он неподвижно завис, преследуя какие-то свои, никому неведомые цели.
Мальчишка сдавленно и шумно выдохнул носом, сделал затем глубокий вдох и пулей метнулся из кухни в гостиную, не отворачиваясь от окна, из-за чего в повороте даже звонко приложился головой о приоткрытую дверь. Потирая набегу ушибленное место, он морщась влетел в комнату и рванул на себя полированную дверцу шкафа-стенки, где у родителей хранилась разнообразная бессистемная мелочь. Выдернув наугад из полумрака шкафной ниши хранившийся, к счастью, всегда в одном и том же месте фотоаппарат «Зенит», Митя кинулся обратно в кухню, на ходу лихорадочно открывая ароматно пахнувший кожей чёрный футляр. Взведя затвор, он уже сквозь видоискатель с невероятным облегчением узрел за окном неподвижно парящий в той же точке пространства заветный фантастический объект. Это была просто неслыханная удача! Изведя всю оставшуюся треть катушки дефицитной гэдээровской фотоплёнки, за что потом безо всяких сожалений героически примет полагающуюся дежурную взбучку, Митя таким образом сумел запечатлеть для истории оное по-настоящему невероятное событие.
***
В импровизированной фотолаборатории, в которую всякий раз для соответствующей цели превращалась ванная комната, Митя сидел на табурете по левую руку от отца. Тот сосредоточенно колдовал над занимательным процессом фотопечати, в котором мальчишка уже неплохо разбирался и сам. Добравшись до тех самых, невероятных снимков, отец заметно ожил и длительное молчание его, к немалой радости начинавшего уже скучать сына, было наконец прервано:
