Не дав противнику подняться, он ударил Звягина ногой, отбросив к большому раздаточному окну кухни. Тут же подскочил, чтоб нанести третий удар, но на этот раз Звягин увернулся – и они вдвоем, перевалившись через окно, грохнулись на заставленный посудой стол, исчезнув где-то на полу вне видимости из столовой. Туда только долетела неимоверная какафония звуков, состоящая из звона, лязганья, треска и хриплого дыхания. Она не затихала ни на секунду, потому что Звягин и Пащенко продолжали драться на полу среди разбросанной посуды.
– Я думал, это будет поинтересней! – разочарованно произнес Судаков. – Ладно, хватит, гладиаторы вы мои!
Последний раз звякнула задетая тарелка, и в помещении наступила тишина.
В раздаточном окне появились дравшиеся подростки: помятая одежда, бледные лица, разбитая губа у Звягина и порез на руке у Пащенко. Взгляды обоих, в которых смешались страх, непонимание и затравленность, одновременно задержались на выходе из столовой.
– Даже не думайте! – мгновенно отреагировал Судаков. – Только представьте, что вас там ждут темные коридоры, шаги за спиной и маньяк за углом! А здесь ожидается великолепное шоу!.. Выбирайтесь с кухни, а то пропустите! Итак, Света!.. – продолжил он, заставив девушку вздрогнуть. – Светочка, Светик… Что нам может предложить такая красавица? Может быть… стриптиз?
Девушка попятилась назад, словно это могло её как-то спасти.
– Как ты делаешь это, Степан? – спросил вдруг Звягин. – Это ведь даже не фокусы?…
– Толяныч, ты меня просто отвлекаешь от Светы или действительно хочешь знать?
– И то, и другое, – заставив себя улыбнуться, честно ответил тот.
– Вот посмотрим стриптиз-шоу, а после поговорим о фокусах! Светочка!.. Убери, пожалуйста, руки ото рта. У тебя такое красивое лицо, губки, а ты их спрятала. К тому же у тебя сейчас совершенно дурацкое выражение лица!
Света опустила зажимавшие рот ладони, и никто из её друзей не смог понять, сделала она это добровольно или по принуждению Последнего. Выражение её лица действительно кому-то, кто не знал деталей всего произошедшего и происходящего, могло показаться дурацким. Просто в нем смешались всё те же страх, непонимание, затравленность и мольба о помощи.
– Ну что же ты? – подбодрил её Судаков. – Помнишь, на озере, ты устроила спектакль со своим откровенным купальником, чтоб твои друзья успели свистнуть мою одежду?… Я с нетерпением жду чего-то подобного!
Так как девушка явно не собиралась приступать к шоу самостоятельно, Стёпа заставил её руки вытащить заправленный в джинсы легкий свитер…
И тут он почувствовал легкую головную боль. Никак не отреагировав внешне, чертыхнулся про себя, прервал контроль над девушкой и прислушался к своим ощущениям. Боль явно наростала, и скоро вполне мог наступить момент, когда он на какое-то время утратит контроль над ситуацией…
Волна резкой головной боли внезапно прокатилась от основания шеи до самой макушки, заставив созданный им мир рухнуть…
Андрей как раз думал об этом странном ощущении, когда оно повторилось вновь: мимолетное, неуловимое, словно легкое дуновение воздуха в полный штиль.
И одновременно с ним в коридоре первого этажа школы вспыхнул свет. Все находящиеся в нем, включая техничек, удивленно уставились на потолок, на внезапно ожившие лампы, которые никто из присутствующих не включал.
Свет также зажегся в небольшом холле слева от лестницы, на самой лестнице, на втором этаже, кусочек коридора которого просматривался снизу; на первом этаже, который можно было увидеть через большие окна. Складывалось ощущение, что по непонятной причине свет загорелся во всей школе.
Рука Андрея невольно скользнула за спину и легка на холодную рукоять пистолета. Сержант тоже положил ладонь на кобуру.
– А как они сюда попали? – воскликнула одна из дежурных, указывая в сторону столовой.
Через её открытые двери, Андрей увидел трех подростков: двух парней и девушку, которые по возрасту, одежде и приметам подходили под описание пропавших тинейджеров.
Не отрывая от них взгляда, он вместе с сержантом двинулся к столовой.
Подростки явно не замечали их, а глядели куда-то вперед. Руки девушки держали низ свитера, словно она собиралась его снять.
По мере приближения к дверям столовой в глаза Андрею бросались всё новые и новые детали в их облике. Помятая одежда парней, всклокоченные волосы, разбитая губа у одного – явно, что они совсем недавно дрались. Лицо девушки производило жуткое впечатление. Нет, оно не было ни изувечено, ни окровавлено, но просто на нем был написан такой непередаваемый ужас, что Андрей с трудом заставил себя двигаться дальше.
Внезапно девушка отдернула руки от своего свитера, словно он обжег ей кожу, и с изумлением уставилась на свои ладони. В глазах её заблестели слёзы и, подняв голову, она снова стала смотреть куда-то вперед.
Никто из подростков не замечал приближающихся к ним людей.
Андрей был уже почти в дверях столовой, когда ближайший к нему парень наконец, заметил его. На лице подростка отразилась одна-единственная эмоция.
