– Мы столько лет с тобой вместе! Ты единственная знаешь обо мне все. Ну подумай, если мне дана такая возможность, а следовательно право, то о какой "ноше" ты говоришь? Все до единого качества, черты и порывы, существующие в роде людском, живут в каждом из нас одновременно. По неведомой нам причине, один человек предпочитает быть подлецом и находит для себя оправдания, а другой неустанно помогает миру стать чуточку лучше и ищет для этого возможности, – сказала Илона.
– Да… – задумчиво протянула Ника, – Ведь ты тоже могла бы использовать свой дар совсем иначе… Но лечишь души, возвращаешь радость, как бы пафосно это ни звучало. Да?
Илона усмехнулась:
-Нет. Ничего подобного. Я не могла бы "использовать иначе", даже если бы захотела, бабка Мария наделила свой дар потрясающей способностью самому выбирать. Он оживает лишь тогда, когда действительно нужно, и ни за что не пошевелится, если я делаю что-то не то.
– А может быть твоя прабабка натворила дел, а ты искупаешь? Вернее так : она теперь через тебя искупает? – спросила Ника, – Ты же говорила, что Мария морочила людей ради собственного удовольствия, переставляла их так и эдак, забавы ради.
– Умница, Ника! В точку! Я тоже думаю именно так! – воскликнула Илона и крепко обняла верную подругу и соратницу.
– Неужели я сама это поняла?! – засмеялась Ника, – Я?! Такая балда?!
– Не говори глупости, конечно, сама! – Илона выпустила из объятий стройное тело Ники, – И смотри мне, помни про наш уговор, никто не должен знать ни про бабку, ни про дар! – лишь отчасти шутливо, погрозила Илона пальцем.
Незаметно и без рефлексии миновало то время, когда Ника испытывала к Илоне чувства смешанные, порой противоречивые и сложные. Горизонт очистился и Ника с радостью обнаружила одним ничем не примечательным днем, что всем сердцем любит подругу, восхищается ею и желает ей счастья. Это было такое волшебное ощущение, что Ника вслух рассмеялась и смех распался по приёмной подобно осколкам от хрустального бокала. О той метаморфозе, что произошла с ней, она умолчала и лишь поражалась тому, насколько вдруг легче, прозрачнее стала жизнь.
В тот момент, когда мужчины обменялись рукопожатием, на Сергея снизошло яркое, едва ли не ослепительное озарение. Он понял вдруг как давно мечтал о собственном, мясном ресторане, где можно было бы отведать сочный стейк в сочетании с воздушным картофельным пюре и запеченными на гриле румяными овощами. Где меню было бы небольшим, но емким и аппетитный, читая которое посетители бы и ходили слюной, а животы их урчали от предвкушения.
Его вдруг пронзила мысль о том, что он не позволит себе просто занять у подруги денег. Все-таки это риск, а Илона много работает и деньги не достаются ей просто так.
– Трофим Ильич, – произнес Сергей, – я знаю вы были нотариусом, поможете заключить сделку?
– Помочь помогу, но давай сразу на "ты" и никаких отчеств, – заявил Трофим и предложил обсудить детали в ресторане.
Час спустя, официанты наблюдали за тем, как
не спеша, не забывая о деталях, трое немолодых людей увлечённо обсуждали что-то важное в одном из центральных ресторанов города.
– Всё! Давайте поговорим о чем-то другом! – предложила Илона за десертом.
– Как скажешь, Илона! Но я жду вас обоих завтра у "Барсуковых и Лапиных".
– Ровно в два, – заключил Сергей и все трое улыбнулись друг другу.
Вернувшись домой, уставшая, но довольная собой Илона, наполнила ванну, добавила в нее масел и пену, погрузилась и вытянулась в истоме. Закрыв глаза, откинув голову на сложенное в несколько слоев маленькое полотенце, она вдыхала запахи масел и несколько отстраненно думала о том, что скоро потеряет Сергея и нужно привыкать к тому, что она одна.
Сергей явился к Илоне тем же вечером. В руках его были лилии и бутылка розового Mucho Mas.
– Нам нужно поговорить! – сообщил он с порога.
– Пожалуйста, давай поговорим, – устало согласилась Илона.
Сергей протянул цветы и спросил:
– Достанешь бокалы? Или мне самому?
Илона с тоской посмотрела на него, предчувствия то, что её ждет. Благодаря преображению, её любимый испытывал потребность излить душу, покаяться, попросить прощения. Его новая сущность не способна была мириться с ложью, ей требовалось очищение. Илона знала, что Сергей её обманывал, но как часто и как именно знать не желала. Знала она и то, что все кончилось в тот момент, когда её пылающая ладонь коснулась его спины.
Илона понимала, что так будет, но любовь её была лишена эгоизма и хотела лишь одного, чтобы любимый был счастлив.
– Не нужно бокалов, не нужно вина. Говори! Я тебя слушаю!
Илона открыла форточку, впустила в кухню злой ветер под руку с острым холодом, а также многочисленные звуки, что тотчас бесцеремонно ворвались, обгоняя друг друга и заполняя собой квартиру, каждый её уголок. Взяв с подоконника сигареты, Илона закурила. Жадно втягивая ядовитый дым, она ощущала, как отяжелело, наполнилось кровью сердце. Ей было больно, но она не старалась спрятаться, просто ждала, когда обрушится удар.
