Таксист рассмеялся, вытянул вверх большой палец и влился в поток машин, посигналив на прощание. Антон остался стоять перед высокой кованой оградой, за ней шумели деревья, в зелени утопали корпуса, где одни сегодня обретут надежду или вернут свою жизнь, а другие – потеряют. Это и есть мир, подумал Антон, равновесие. И если оно нарушается, его надо восстановить. Просто иногда ты оказываешься на той чаше весов, что уравновешивает чье-то счастье… И кто нам ответит почему?
Вздохнув, Антон с трудом открыл тяжелую калитку для посетителей и зашагал к крылу А. Внутри было все так же тихо, и пахло цветами, но лилии отцвели, и Антон задался вопросом: какие цветы стоят на столике в палате его матери сейчас? Он не хотел снимать очки, боялся, что увидев его лицо, его просто не пустят или еще хуже, задержат здесь надолго, а время уходило, теперь, когда счет шел на часы, оно как будто набрало ускорение. Как будто кому-то не терпелось поставить точку в этой грустной истории.
– Распишитесь тут, – его опасения оказались напрасными, на проходной сидела молодая незнакомая ему медсестра.
Не отрываясь от телефона, она опустила руку куда-то под стол, Антону жест напомнил кассирш из фильмов про ограбления банков. Сейчас она нажмет «тревожную» кнопку и сюда явятся не полицейские, а крепкие парни в белых халатах, они сорвут с него очки и с криками «этот человек болен!» насильно запрут в какой-нибудь палате. И его план пойдет прахом, как пошла прахом вся его жизнь. Такова будет месть монеты, ведь силы, стоящие за ней, явно не из тех, кто подставит другую щеку.
– Наденьте это, – все так же не глядя на него, она протянула ему свернутые бахилы и маску. – Новые требования.
– Спасибо, – он разве что не запрыгал от восторга. Бахилы требовали всегда, но вот маска была нововведением. И таким удачным.
Антон прошел к скамейке, натянул бахилы и маску, а потом рискнул снять очки. Если я не буду поднимать глаза, может и обойтись, рискнул понадеяться он. Может, есть и другие силы, те, что хоть немного решили помочь, раз уж допустили все это.
Погруженный в свои мысли, он уже почти прошел мимо поста медсестры, как вдруг она окликнула его. Внутри все похолодело, хотя он сам не понимал, почему, ведь он всего лишь пришел навестить мать в клинику, за которую он, кстати, платил немалые деньги… но сегодня он чувствовал себя именно грабителем банка, решившим ограбить его в самый час пик.
– Да? – головы он не повернул, замер в неестественной позе, понимая, что выглядит странно, понимая, что надо взять себя в руки. Но странное волнение накрывало его, как штормовая волна.
– Вы забыли указать номер палаты, – его страхи снова оказались напрасными, молодая медсестра по-прежнему смотрела на экран смартфона, второй рукой протягивая ему журнал.
– Ой, не проснулся еще, – улыбнулся под маской Антон, но она его не слушала, в телефоне было что-то гораздо более интересное, чем очередной бестолковый посетитель крыла А.
Наконец он переступил порог, и бирюзовый коридор, так хорошо ему знакомый, никогда еще не казался таким уютным и родным. На столиках горели лампы, смешиваясь с солнечным светом, вырывающимся из некоторых открытых дверей палат, сегодня музыки не было, в коридоре царила абсолютная тишина с привычным фоном из пиканья приборов. Даже голосов не было, хотя Антон не был единственным посетителем, как он боялся. Справа от него молодая женщина тихо сидела возле постели пожилого мужчины. Этот мужчина был здесь и раньше, уже не первый год, а вот девушку Антон видел впервые. Распахнутая дверь позволяла ему увидеть все, и он невольно рассматривал незнакомку. Ни растрепанные волосы, ни бледное лицо не смогли испортить ее красоту. Она была красива, как богиня печали в этом ослепительном утреннем свете. Конечно, ее палата ведь с другой стороны, подумал Антон, солнце сейчас именно там, а к маме оно заглянет вечером. Да только для его матери, как и для этого мужчины, солнце ушло навсегда, и на каком-то подсознательном уровне и Антон и эта красивая незнакомка, судя по ее лицу, это понимали.
