Ведун задал последний вопрос не без тайного умысла. И через минуту, необычайно долгую минуту молчания, с облегчением заметил, что взгляд Иланы снова обретает понемногу живое человеческое выражение. Выражение растерянности, печали, тревоги…
— Да, у меня есть такие желания, — опустив голову, едва слышно ответила девушка. А ведун вдруг ни с того, ни с сего почувствовал себя виноватым.
— Вот тебе и несвобода… — почти так же тихо, как княжна, проговорил ведун.
— И как же мне избавиться от этой несвободы? — в тоне княжны прорезалась глухая безнадежность. — Отказаться от своих желаний?
— Не обязательно. Просто выбирай такие желания, исполнение которых не зависит ни от кого кроме, тебя самой. Или копи Силу, чтобы однажды смочь исполнить любое свое желание.
— И я даже догадываюсь, где искать эту силу, — княжна подняла голову и невесело усмехнулась. — В знании?
— Ценно не знание само по себе, а умение его использовать, — ведун мягко улыбнулся в ответ, давая понять, что заметил иронию княжны. — Сила проявляется в умении, а если знаешь, но не умеешь, то считай, что и не знаешь. Но в одном ты права: самый короткий путь к умению лежит через знание.
— И чем знание запретнее и ближе к Злу, тем этот путь короче? — на этот раз ни в тоне, ни во взгляде княжны ведун не заметил ни тени насмешки. Он понял, что она не вызывает его на спор, не ловит на слове — она действительно хотела знать.
— Знание не может быть ни злым, ни добрым, — чуть помедлив, ответил ведун. — А запреты придуманы людьми не для того, чтобы защититься от знания. Запреты охраняют людей от самих себя.
— Так что же, по-твоему, зла совсем не существует?
— Ну почему же! — Ведун позволил себе намек на улыбку. — Только существует не одно великое Зло, а множество мелких зол, да и те «злы» не всегда и не для всех.
— Это как же? — удивилась княжна.
— Ну вот представь себе кошку, которая ловит мышей на мельнице. Она добрая или злая?
— Ну не знаю… — Илана неуверенно пожала плечами. — Кошки бывают разные!
— Точно, — согласился ведун. — Но если кошка, каков бы ни был ее характер, исправно ловит мышей, то для этих мышей она несомненно будет злом. А для мельника, которому она сберегает его имущество, эта же кошка будет добром. А если кошка мышей не ловит, то все будет наоборот. Это если смотреть глазами мышей и мельника. А кошка гуляет сама по себе, и ей, скорее всего, наплевать и на мельника, и на его мышей. И, уж во всяком случае, она не желает им ни зла, ни добра! И мельник, который ее кормит, и мыши, которых она ест, они для нее всего лишь источник пищи, средство для выживания.
— Интересно… — Илана вновь опустила голову и сцепила пальцы на коленях. Ведун заметил, что она сделала это для того, чтобы скрыть дрожь в руках.
— А вот оборотень… — голос девушки слегка дрогнул. — Он, по-твоему, добро или зло?
Ведун заметил, что княжна сделала особое ударение на слове «по-твоему».
— Оборотень это сила, которая неподвластна воле людей. Сила оборотня угрожает их жизни, потому люди и считают его злом.
Ведун не ответил на вопрос княжны, но она не стала настаивать.
— Боги тоже, бывает, наказывают людей, и порой наказывают жестоко, — заметила Илана. — И их сила тоже неподвластна нашей воле, однако же вряд ли у кого-то повернется язык назвать Светлых Богов… — Илана зябко поежилась, но все же договорила крамольную мысль до конца: — Злом…
— Все не совсем так, как ты говоришь, княжна, — ведун задумчиво прищурился. — Как ни кощунственно это для тебя прозвучит, но у людей есть способы управлять волей Богов.
Илана втянула голову в плечи и бросила на ведуна откровенно испуганный взгляд. Точнее, даже не на него, а через его плечо, на темнеющее небо у него за спиной. Похоже, Илана не на шутку опасалась, что сейчас в окно ударит молния, посланная разгневанными Богами, дабы испепелить святотатца. В библиотеке было уже достаточно темно для того, чтобы Илана не смогла как следует разглядеть выражения его лица, и ведун, воспользовавшись этим, позволил себе совсем уж неподобающую серьезности момента насмешливую улыбку. Потом он стер ее с лица, чтобы княжна по голосу не догадалась, что он улыбается, и продолжил:
— С Богами можно говорить — во всяком случае так утверждают жрецы, — с ними можно торговаться, принося им жертвы, благосклонность Богов можно заслужить угодными им делами. Да и наказывают они не абы как, а за определенные и всем известные провинности, которых, при желании, можно и не совершать. А на оборотня повлиять нельзя. Никак…
Ведун увидел (темнота не была ему помехой), как его последние слова мгновенно погасили загоревшиеся было в глазах княжны гневные огоньки. Очевидно, в сравнении с тем, что тревожило сейчас душу княжеской дочери, меркло даже бесстыдное богохульство.
— Только убить… — неслышно, одними губами прошептала девушка, а вслух лишенным всякого выражения голосом спросила: — А можно как-нибудь расколдовать оборотня?
