— Я бы на это не рассчитывал, — ведун поджал губы и с прищуром глянул на Инциуса. — Что до князя… Я слушал его речи, и у меня сложилось впечатление, что он знает о Даре. Если и не все, то уж кое-что определенно. Интересно было бы услышать, от кого он об этом узнал? А?
Инциус угрюмо насупился.
— Жрец, жрец, — ведун со вздохом покачал головой. — И ведь именно ты только что говорил мне о том, что знание может стать источником великих бедствий!
— Не понимаю, о чем ты, — ледяным тоном сообщил жрец.
— Инциус, не делай вид, что глупее, чем есть на самом деле, — посоветовал ведун. — У тебя это плохо получается. Я могу понять, зачем ты рассказал князю о Даре. Чтобы, если что, сделать его своим союзником, через него посильнее надавить на меня. Ты ведь наверняка постарался посеять в его душе самые мрачные подозрения. Теперь Рольф приходит в ужас от одной мысли о том, что оборотнем может быть кто-то из его детей, и готов пойти на все, лишь бы оттянуть развязку. Но ты-то, Инциус, ты хоть пытался отвлечься на минуту от своих жреческих забот и подумать о том, к чему твоя откровенность может привести в будущем?
— А к чему же она может привести? — упрямо сдвинув брови, поинтересовался Инциус.
— Хочешь, чтоб я рассказал тебе, что будет, если по Тридолью поползут слухи о том, что проклятье оборотня можно снять человеческой жертвой? И хуже всего то, что это снова будет лишь часть правды, а остальное людям придется домысливать самим! Представляешь, ЧТО они надомысливают? Я частенько замечал, что многие люди отчего-то искренне полагают, что благородство и жертвенность несовместимы с трезвым расчетом. Они почему-то искренне верят в то, что должны действовать не иначе как по велению сердца, а в результате их благородство зачастую больше походит на отчаянное безрассудство и откровенную глупость. Как, по-твоему, сколько сыщется глупцов, готовых пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти тех, кто им дорог? А сколько подлецов, готовых с той же целью пожертвовать чужими жизнями?
— Рольф никому не расскажет, — уверенно проворил жрец.
— Может быть, может быть, — покивал ведун. — Но ведь знаешь, как говорят: «что знают двое, знает свинья». Я не спрашиваю тебя, откуда ты узнал о Даре, но раз знаешь ты, значит, знают и другие жрецы. Ты рассказал Рольфу, другой расскажет кому-то еще, и пошло — поехало…
— Возможно, я был неправ, — опустив голову, признал жрец после некоторой заминки. — Боюсь только, что если все пойдет так, как задумал ты, то очень скоро моя ошибка уже не будет иметь никакого значения. Тем из людей, кто останется в живых, будет уже не до этого…
Ведун поморщился:
— Я не верю в конец Света, жрец! Наш Мир пережил многие потрясения, однако же он стоит, как и стоял. Мир слишком велик и сложен, сомневаюсь, что мы когда-нибудь увидим его конец!
— А кто говорит о конце Мира? — тихо проговорил жрец. — Это будет «всего лишь» конец человеческого рода. Все, что люди успели отвоевать у Сумрака, снова перейдет под его власть, и единственными властителями всех наших земель снова станут Повелители Ужаса. Тридолье станет вторым Глухолесьем. Ты можешь верить или не верить, но оглянись вокруг. Раскрой глаза! Даже ваши Хранители не отрицают того, что Мир меняется. Зимы в Тридолье с каждым годом становятся все холоднее и бесснежнее, а каждое следующее лето — суше и жарче предыдущего. Нелюдь заполонила приграничные земли, и это уже совсем не та нелюдь, с которой мы сжились, к которой привыкли. Здесь, на севере, это еще не так заметно, а ближе к югу страшно сказать, что творится. Домовые насмерть душат спящих, воруют детей — скажи-ка, для чего? — полевики изводят скотину, лешаки губят охотников и лесорубов, русалки почем зря путают сети и топят рыбаков. Кикиморы вылезают из своих болот и пробираются по ночам в деревни — тоже не в салочки поиграть. Из пещер Красногорья, из Глухолесья в Зелонодол выходит все больше нежити. В Приозерье, по слухам, появляются водяные змеи по пятидесяти локтей длиной! Все больше людей превращаются в оборотней, все больше покойников становятся упырями в считанные часы после смерти! Да что я тебе рассказываю! Ты ведь, наверняка, знаешь обо всем этом лучше моего. Так скажи мне, когда такое было? Что ты скажешь на это, ведун?
— Я мог бы ответить тебе, жрец, но вряд ли в этом есть смысл. Мы не поймем друг друга. Я не верю в Светлых Богов, а значит, не верю и в Повелителей Ужаса. Потому что одно не может существовать отдельно от другого. У палки не может быть только один конец. Я уже говорил тебе — Мир слишком сложен, чтобы мы могли до конца его постичь. Лето в нем сменяется зимой, день ночью, на смену изобилию приходят скудные и тяжкие времена. Но никому же не приходит в голову считать каждый закат наступлением вечной Тьмы! Если солнце сегодня сядет, это не значит, что завтра оно не взойдет.
— Так каков будет твой ответ? — мрачно нахмурившись, осведомился жрец.
