Слуги поначалу удивлённо шептались, но потом пришли к выводу, что хозяин слишком дорожит своей женщиной, поэтому не позволяет никому к ней прикасаться. Отец был слишком увлечён новой рабыней. Кира сумела покорить его сердце, кроме того понравилась и хозяйке. Сын слышал, как родители ссорились из-за того, что не могли решить кому сегодня она будет читать истории из очередного, привезённого им издалека, счетослова.
Нит отчего-то спросил у девушки, хочет ли она домой, хотя сейчас его меньше всего беспокоили её желания. Контракт подписан, значит, она должна работать.
Кира ответила, что в полном восторге от Белатории, а хозяин дома выше всяких похвал.
— Я никогда не думала, что это может быть так прекрасно! Я готова всю жизнь провести здесь. Ваш брат — любовник высшего класса, на ки он великолепен! А какой нежный, добрый, он — чудо! Напрасно так боялась сюда ехать из-за того, что мне возможно придётся этим заниматься с работодателем», — шепнула она, когда парень уходил. — Стольким вещам научил, что это не он, а я должна бы ему платить. Спасибо, что привезли меня сюда!
Кира не знала, как попала в Белаторию. Нит усыпил её на время перехода между измерениями и позволил очнуться уже в доме отца.
Похоже, Кире здесь действительно нравилось. Она была весела и довольна жизнью. А про ки она и вовсе говорила с восторженным придыханием.
«Ну, хоть у кого-то всё в порядке», — подумал Нит.
Никому до младшего Морэна и до его жены не было дела.
«Возможно это и хорошо, что никто не суёт в наши дела свой любопытный нос. Ольга отлежится, всё пройдёт…», — надеялся белатор.
Иногда ночами Нит забывался, видя перед собой спящую жену, он будил её поцелуями и уносил её под купол спальни. Но когда он прикасался губами к точкам на шее, пытаясь привычно воздействовать на них магией (Ольге всегда это очень нравилось), его било чем-то вроде заряда статического электричества, так мощно, что он падал на ки с криками от нестерпимой боли. Он стал на всякий случай повязывать её шею шарфом, чтобы больше не упасть и случайно не поранить любимую.
Ольга изменилась. Она не отвечала на его ласки. Безразличие в её тёмных глазах, ночью выглядевших пугающе чёрными, приводило белатора в ужас.
Он ненадолго даже пожалел, что забрал её из человеческой реальности, где она, в очередной раз погибнув, могла возродиться и снова жить.
Возможно, стоило делать её своей в каждом таком перевоплощении и не искать других способов быть вместе.
Если бы не появился Кьен, наверное, он так бы и сделал, устраивая ей череду недолгих, но сравнительно хороших жизней. Поскольку девушке не нужно было бы отказываться от существования в человеческом облике, то его прежняя тактика была бы неактуальной. Нужно было просто ждать около двадцати лет, пока младенец станет девушкой, потом наслаждаться её обществом лет двадцать-тридцать, давая ей тихо уйти из жизни, как только она становилась похожей на соседку, которая жила напротив, а потом снова ждать.
Нит поспешил забрать её из того мира и корил себя этим.
Время словно застыло. Оно тянулось отвратительной смолой, затягивая в свою беспросветную пучину.
Прошёл почти год, а Ольга была всё в том же состоянии. Нит почти отчаялся увидеть прежнюю любимую.
Но однажды утром она сама, не ожидая завтрака, когда муж кормил её, словно куклу, которой всё равно, что ей дадут, попросила принести фруктов. Ей всегда нравился апрогарус. Ольга говорила, что этот фрукт напоминал одновременно персики, абрикосы и манго. Только большой косточки не было, лишь мелкие чёрные точки семян, как у земляники, хаотично разбросанные внутри плода. К счастью, они не портили вкуса, как и плотная алая кожица, хранящая вкусную сочную мякоть под своей бархатистостью.
Нит настолько обрадовался, что совершенно раздетым понёсся на кухню, чем вызвал искреннее недоумение прислуги.
Никогда хозяин не позволял себе подобного.
Но никто не посмел бы засмеяться или сказать хоть одно осудительное слово в адрес господина, который схватив то, о чём попросила жена, уже бежал обратно в спальню.
Ольга ожила. Как же долго отходила она от магического воздействия. Нит был настолько рад, что не мог налюбоваться на то, как она с жадностью набросилась на ароматные плоды (он выбрал самые лучшие) и надкусив кожицу зубами, добиралась до сочной мякоти, а сладкий сок стекал с её пальцев.
Цвет глаз у неё не поменялся, но Нит умел ждать. Он решил, что раз уж жена пошла на поправку, то постепенно всё остальное тоже восстановится.
За пределами Белатории ей появляться нельзя. Это он уже понял. Прежде маги демонического измерения не могли учуять Орию и не досаждали ей своим обществом. Выходит, если духовная капсула в человеческом теле, то её владелица неинтересна для демонов.
Одно только не давало покоя. Отчего тогда другие белаторки были в относительной безопасности, в то время, как на его жену началась охота. Иногда они пропадали, конечно, но, чтобы маги вот так гонялись за каждой крылатой, такого точно никогда не было.
Позже он понял причину, по крайней мере, он так думал.