Подойдя к допросной, они увидели, что за зеркальным стеклом происходит нечто странное:
По комнате на цыпочках, будто балерина, порхала красивая девица с развевающимися длинными волосами. А капитан Чунильский, выставив вперёд руки наподобие зомби, хаотично метался по допросной, заглядывая под столы и стулья.
Мережков, возмущённо выкатив глаза, гаркнул:
— Это ещё что за цы…
Но тут лейтенант, стоящий рядом, неподалёку от стекла, и тоже пребывающий слегка в шоке, подскочил к начальству и, козырнув ещё раз, отрапортовал:
— Лейтенант Тимошин! Разрешите доложить, товарищ подполковник!
— Ну… — недовольно протянул Мережков.
И тот сбивчиво пояснил им происходящее.
Мол, девушка эта — фигурантка дела по теракту, Арония Викторовна Санина. Все обвинения в пособничестве террористке с неё уже сняты. Но во время допроса Санина, мол, заявила капитану Чунильскому, что знает тайные техники пластунов. И что может стать невидимой.
— Да знаем, знаем! — с досадой махнул рукой Мережков. — И что?
Вот, мол, сейчас капитан Чунильский это проверяет. Он сам попросил Аронию Викторовну доказать, что можно стать невидимым.
— Как видите — доказала, товарищ подполковник, — развёл он руками.
— Невидимой? — вытянулось лицо Мережкова. — Так мы её видим!
Лейтенант Тимошин пожал плечами:
— Похоже, глаза отводит.
Щеглов с Мережковым снова воззрилось на происходящее в допросной. И с недоумением наблюдали, как эта самая Арония Викторовна, закрыв глаза, порхала комнате, будто бабочка. И ни разу ни на что не наткнулась. А капитан, пробегая мимо неё с открытыми глазами, ловил лишь воздух. Шоу, чистое шоу!
Щеглов ещё какое-то время изумлённо понаблюдал за этим, а потом, не выдержав, заржал. Мережков, фистулой вторя ему, тоже захихикал. Хотя, честно говоря, считал, что всё это выглядит жутковато. И — как ему казалось — где-то даже роняет честь офицера. Затеял, понимаешь, детские игрища в отделении! Но начальству виднее — смешно, значит, смешно.
— Я слышал об этих пластунах, — вытирая слёзы платком, наконец, проговорил полковник Щеглов. — Когда был ещё молодым — нам старики-казаки на Кавказе всякие байки про них рассказывали. Но не верил в это. Нету их, этих пластунов. А были ли — бог весть. Всякое наплести можно. А вот, поди ж ты, довелось увидеть… живую пластуниху, — хмыкнул он. — Как такое возможно? Реально ведь она ему глаза отводит. Причём — с закрытыми глазами.
А ну-ка, откройте мне дверь! Я с ней сам поговорю.
Щёлкнул замок и полковник вошёл в допросную.
Когда капитан вышел, Аронии пришлось снова рассказать полковнику свою легенду.
Мол, отец с детства научил пластунским техникам, когда она была в деревне на каникулах, а он в отпуск приезжал.
Щеглов выслушал её с недоверием.
— На каникулах? — покачал он головой. — Чудно! Ты, похоже, суперчеловек, девочка. Однако, на деле ты действительно кое-чем владеешь.
Судя по всему, полковник и сам был не лыком шит. Арония прямо-таки почувствовала некое стороннее проникновение в свой мозг. И, на всякий случай, старательно подсунула ему картинки из Прошиной жизни.
— Деревня это хорошо, — протянул он. — Да ещё с колодцем, да? Значит, он тебя в мальчишку переодевал? — вдруг спросил её Щеглов, подтвердив её подозрения.
— Ага, так удобнее тренироваться рубке лозы и шашками вертеть, — спокойно ответила девушка. — Да и с коня падать безопаснее.
И тут вдруг полковник заговорил с ней по-чеченски. Мол, как ты себя чувствуешь? Не утомили тебя сегодняшние подвиги? Не испугалась ли, что в воздух можешь взлететь?
И Арония легко ответила ему по-чеченски:
— Немного устала, товарищ полковник, если честно. Давно уже не практиковала эти техники. Но, знаете ли, навыки сами срабатывают, когда опасность рядом. Даже бояться было некогда. Главное ведь было людей спасти.
— Похвально! — покивал Щеглов. — Рассуждаешь, как опытный боец, Арония Викторовна. Удивительно, что ты в педагоги подалась, а не в юристы или спортсмены.
— Математику люблю, — уклончиво ответила девушка.
И тут Щеглов выдал фразу, которую она от него ждала:
— Не хочешь в полиции поработать, Арония Викторовна? Мне пока даже сложно сделать тебе конкретное предложение. Я пока ещё сам не знаю — инструктором по пластунской технике пригласить, сотрудником ли контртеррористического штаба или ещё кем-то. Надо будет подумать.
— Я пока тоже не могу ничего сказать вам, Семён Семёнович, — вздохнула Арония. — Устала. Да и не думала о таком.
— Но ты же понимаешь, что твои уникальные знания и техники, которые давно утеряны, надо использовать? — заметил Щеглов. — Уж не знаю, почему твой отец скрывал их от общественности.
— Я примерно предполагаю — почему, — взяла на себя смелость врать дальше Арония. — Этим техникам, Семён Семёныч, необходимо учить с детства. А вы, наверное, представляете, сколько чиновничьих препон надо было бы ему преодолеть, чтобы открыть школу для пластунов и набрать туда учеников? И не только набрать, а отобрать из сотен или тысяч детей. Ведь способны к этому — единицы!
— А взрослых ребят, то есть — новобранцев, например, можно пластунским техникам обучить? — прищурился Щеглов.
