— Ты вот что, милок, оставь в покое мою внучку, — решительно заявила Полина Степановна.
— А в чём дело? По-моему, она не против наших встреч.
— Вот и дура! — отрезала Полина Степановна.
Странно, раньше она выглядела милейшей старушкой, а оказалась натуральной мегерой.
— Зачем вы так о ней, Полина Степановна? Она у вас умница, красавица и…
— И невеста одного состоятельного и уважаемого человека! — грубо оборвала его старушка.
— Невеста? — похолодел Владислав. — Она мне такого не говорила. А, может, она решила его бросить? У нас любовь!
— Это у них любовь! А у вас… Короче — передаю ей трубку! Арония! Будь честной и скажи правду! — приказала она.
— Здравствуй, Владислав! — раздался потерянный голосок девушки. — Я прошу простить меня! Мой жених Ратобор из Москвы вернулся. И скоро мы с ним туда уезжаем. Насовсем. Там и нашу свадьбу отметим.
— Что? Свадьбу? А зачем тогда…
— Я просто пошутила, Владислав. Ты же понимаешь, что ты мне не пара? Прощай, Владислав! И, вот что — твой номер я удаляю. Не звони мне больше!
Дальше были гудки.
Владиславу показалось, что ему по голове ударили чем-то массивным, возможно — строительной кувалдой. Арония чья-то невеста? Какого — Ратобора. Болгарин, что ли? И вчерашняя сказка была просто фейком скучающей невесты? Какой же он дурак! А ещё так радовался, что она тут же к нему примчалась. И посчитал это знаком доброго к нему отношения. А может и чего-то большего. Но так не бывает — теперь-то он это знал. Душа Владислава сразу наполнилась горечью и обидой. Но он понимал, что чужая невеста Арония ему всё ешё не безразлична. И с этим надо что-то делать. Он никогда и ни у кого ещё не уводил девушек, а тем более — невест. Подлое это дело.
Сам не помня как, капитан собрался и, не завтракая — от вида еды его воротило — отправился на работу. Может, хоть дело его отвлечёт от тяжёлых дум.
Но на работе, даже несмотря на известие о повышении, всё валилось у Владислава из рук.
Лейтенант Тимошин ехидно сказал ему:
— Чем вы, Владислав Богданович, недовольны? Может, чин вам не по чину? Рассчитывали на подпола, а дали лишь майора?
— Брось ты язвить, Боря! — отмахнулся тот. — Мне этот чин до лампочки! Просто я не выспался.
— Ага, понял.
Но Чунильский лишь с досадой махнул рукой.
— Что, с Аронией поссорился?
— А чего мелочиться? — скривился Чунильский. — Расстались мы с ней, Боря. Вернее — она со мной.
— Так быстро? — не поверил Тимошин. — Ничего — милые бранятся, только тешатся. Спорим, Владислав, она одумается, — заверил он. — И сегодня же прибежит сюда, чтобы мириться. Я видел, как она на тебя смотрела. Точно — прибежит!
— Никогда не спорю на девушек, — отрезал Чунильский. — А как прибежит, так и убежит. — Он набрал на стационарном телефоне номер и сказал: — Дежурный? А, это ты, Колян? Запомни или запиши везде, где только возможно: для Аронии Саниной меня на месте нет! Никогда! — И бросил трубку. — Пусть к жениху своему бегает!
— У неё есть жених? — удивился лейтенант. — О, женщины! Коварство — ваше имя! Не ожидал от неё!
— Много ты понимаешь в женщинах! — буркнул Чунильский. — Так! Давай работать. Что там у нас по делу с ювелирным? На какое время ты назначил вызов свидетеля Петрова?
И они погрузились в работу.
Когда Владислав уходил с работы, то был на проходной остановлен.
— Майор Чунильский, разрешите доложить! — высунувшись в окошко, обратился к нему дежурный, Николай Семёнов. — К вам тут эта приходила… Ну, Арония Санина. Рвалась прям. Но я не пустил, как вы и приказали.
— Что-о? Надо было впустить! — гаркнул Владислав.
— Но вы же сами…
— Мало ли что — сами? Думать надо, Колян! — бросил ему Чунильский и бегом кинулся к машине.
В общем, его обиды хватило лишь до вечера. Она рассеялась лишь от одной мысли, что Арония приходила к нему. И стояла тут, на проходной, как отверженная. Как Золушка, потерявшая свой хрустальный туфелек и золочёную карету.
И во всей этой истории явно что-то было не так.
Ну не сходится психологический портрет действующих лиц в этой пьесе и всё. Не могла Арония так завраться — не способна она ко лжи. И либо она действительно чья-то невеста и разговор окончен. Либо… Либо просто не пришла бы на проходную. Сама же говорила, что мосты сожжены, типа, а номера удалены.
Короче — надо с ней поговорить и разобраться. И расставить все точки. Там, где надо.
Теперь ему даже казалось, что и девичий голос, говоривший с ним по телефону не похож на её — он был слишком писклив и… хитёр, что ли. Да и Полина Степановна — даже будучи в сильном гневе — не способна обзывать свою внучку дурой.
Его кто-то разыграл. И за такие шутки он готов…
В общем — приехал он.
Вот он, дом Аронии. И её надо оттуда как-то вызвать, минуя Полину Степановну…
Арония весь этот день провалялась на диване, укутавшись в старый плед и отвернувшись к стене. Полина Степановна то и дело подходила к ней, предлагая внучке то поесть, то чаю попить, то выпытывая у неё о здоровье. Но не услышала в ответ ни слова.
