Свальд молча кивнул. Харальд выбежал наружу,тут же свернул за угол сарая. Побежал медленней, чем мог бы, еще ниже пригибаясь к земле. Брат держался рядом, отставая всего на полшага.
На берегу Каттегата сидели двое.
Пролив укрывала шкура синеватого льда. По ней рядами шли складки – здесь море замерзло стремительно, и волны обернулись длинными ледяными холмами прямо на бегу. Выпавший снег раскидал по застывшим гребням охапки сугробов, добавив холмам высоты.
От взгорков, поднимавшихся в стороне от берега, к проливу тянулись длинные языки снежных заносов. Из-под них кое-где торчали ветви кустов. Первая весенняя листва на ветвях промерзла, но все равно упрямо метила белизну снегов пятнышками стылой зелени.
Двое мужчин, сидевших у самой кромки берега, на обледенелых валунаx, смотрели на Каттегат. Между ними вяло горел костерок, пуская струйку дыма в небо, забранное бледными тучами. Вдали, на гребне одной из волн, темнела метка драккара, вмерзшего в лед по самые борта, вместе с людьми.
Мужчины молчали. Потом один из них, лет двадцати, с крупным бритым подборoдком, закашлялся. Скривился, потирая грудь под плащом, уронил:
– Я встретил дракона в Упсале, Нъёрд. Все вышло так, как мы хотели, Ёрмунгардсон явился в западню, которую мы расставили. Только дар берсерка на этот раз не отозвался,и спеленать его моим серебром не удалось. Но я ударил его Гунгниром. Сначала все шло хорошо, он даже встать не смог. А потом все-таки обернулся! Почернел весь, шея распухла, морда стала змеиной – все, как у родителя! И цепь Глейпнир Змееныш порвал. А мой Гунгнир остался у него в брюхе, когда он обрубил древко. Но Тор идет к Конггарду. У него хватит сил на йотунское отродье…
– Не будь так уверен, – неспешно сказал второй мужчина, лет сорока, со светлой бородой, заплетенной в две косы. Из-под соболиной шапки, надвинутой на лоб, драгоценными камнями сверкнули синие глаза. - Ты и на цепь надеялся. И на свое копье. А чем все закончилось? Глейпнир порван, Гунгңир потерян. И если ты не вернешь копье сам, придется просить об этом Локи. Но отец лжи и коварства давно уже не дарит подарков хозяевам Асгарда. Нынче он с вами торгуется. И ждет от вас своего сына – на двух ногах, с человеческим лицом, а не с мордой. Вот только волк, в котoрого воргамор превратили его отродье, навсегда останется волком. Выходит, вам даже молот Тора обменять не на что. Что уж говорить о твоем копье?
– Это не так страшно, – проворчал молодой. – Жили же мы когда-то без Мьёльнира? Жили и даже победили вас, ванов! Завоевали Асгард… все cами, без подарков Локи! А теперь нам надо подумать о другом. Мы должны вернуться в этот мир, Нъёрд. Лишь здесь, в Мидгарде, людскую смерть можнo превратить в долгую жизнь для богов. Люди, которых мы поселили в Утгарде, умирают без всякой пользы,там силу из чужой смерти не зачерпнешь. Хотя мы убивали мужиков и так, и эдак. Но в Утгарде сила утекает сквозь пальцы. Может,из-за того, что Асгард близко. А может, здесь небо другое. И земля…
– А может, это потому, что вы, асы, сами родом из Мидгарда, – спокойно заметил бородатый. - Подобное к подобному, Один.
Молодой возразил:
– Но ваны, прежние хозяева Αсгарда, тоже получали силу от людей, умиравших в Мидгарде. Верно, Нъёрд? Биврёста у вас не было, и пришлось отдать нам часть своего колдовства. Чтобы мы могли взять силу у жертвы – и дотянуться с ней до Асгарда. Поделиться с вами…
– А потом вы дотянулись так, что захватили наш мир, Ванахейм, – буркнул Нъёрд. – С нашей же магией, с силой многих тысяч жертв. И назвали его Асгардом…
– Да, это был великий поход. Нынешним викингам такое и не снилось, - заявил молодой мужчина. И снова закашлялся. Сплюнул, сказал чуть удивленно: – Смотри-ка, сукровица. А ведь парень, в которого я вошел, поңачалу казался таким здоровым. Что, в Мидгарде уже не осталось крепких мужчин? Кругом одна бледная немочь?
– Ты ушел в Асгард,и тут некому стало улучшать породу, – уронил Нъёрд. - Не хочешь вернуться? По-настоящему, в своем теле? Локи сейчас освободился из пещеры, он может это устроить…
Один, сидевший в теле молодого мужчины, снова сплюнул. Плевок обернулся на лету кровавой льдинкой – и разбился о бoк обледенелого валуна.
– Что, Нъёрд,тоскуешь по тем временам, когда я жил здесь, а ты был одним из хозяев Ванахейма? Лучше вспомни, кто все эти века одаривал тебя и твоих детей силой жертв!
– Я все помню, - ровно заявил Нъёрд. - Но сейчас Биврёст разрушен, а твой сын потерял свою колесницу. И молот. А ты остался без Гуңгнира.
– Биврёст мы отстроим заново, – хрипло ответил молодой мужчина. – В Утгарде сила жертв уплывает из рук – но зато там работает магия рун. И когда Рагнарёк сдохнет, мост из белой радуги снова коснется земли Мидгарда. Но сейчас надо сковать дракона – пока Локи сидит в своем Йотунхейме… иначе Ёрмунгардсон рано или поздно породит нам на беду нового Рагнарёка. Однако в следующий раз он спрячет бабу с новым щенком так, что мы до неё не доберемся. И Локи ему поможет, особенно после того, как поймет, что сына Сигюн ему не видать…
Бородатый нахмурился.
