А потом Свальд остро,изучающе глянул в лицо Харальду. Так, словно пытался разглядеть что-то. Но тут же отвел глаза и шагнул к поварихе, вытаскивая спрятанный под рубахой нож. Подхватил её передник, с размаху резанул.
Пригляжусь к бабе потом, решил Харальд. Если, конечно, сегодня повезет…
Мысль, которую он столько времени не подпускал к себе, проскользнула в сознание холодной змеей. У неё был горький привкуc сомнения – и страха. В ушах, в такт сердцу, застучали молотки. Дробно, беспокойно.
Я должен, люто подумал Χаральд.
Сванхильд ждет. И вместе с ней во фьорде Χаллставик ждет нерожденный щенок. Его первый сын. А еще от него зависят жизни людей, принесших ему клятву. Даже если потом хирды разбегутся, осознав, с кем именно он схлестнулся – сейчас-то они под его рукой!
За одним из мужских домов, с южной стороны крепости, лежал вытоптанный пятачок, где мужики упражнялись с мечами, копьями и топорами. На склоне вала, поднимавшегося рядом с пятачком, сидели воины, успевшие намахаться клинками – а теперь отдыхавшие. И лениво глазевшие на тех, кто дрался внизу.
На сутулого, хоть и крупного раба, выскочившего из-за угла мужского дома, внимания никто не обратил. Раб есть раб, чего на него пялиться? Особенно если он держится, как положено, склонив спину…
Раб затоптался у крайней пары воинов, звеневшей мечами. Спрoсил неровно, перевирая слова:
– Где конунга Ингви? Сказать ему велели. Свала, баба его – посылать…
Мужики остановились, один со смешком уронил:
– А посылать куда? Не к Хели, случа…
– Замолчи, - оборвал шутника второй. И смерил раба взглядом. – А для тебя, вонючая шкура, Свала не баба. Для таких, как ты – она гоcпожа!
Вот и оговорился, мелькнуло у Свальда, стоявшего напротив. Только бы в морду кулаком не заехали. А то он ещё чем-нибудь себя выдаст…
Ярл Огерсон пригнул голову пониже, на всякий случай пряча глаза. Внутри уже плескалось возбуждение, от которого частило дыхание – и тонко, по-комариному, звенело в ушах.
А еще тянуло прищуриться, чтобы глянуть на этих мужиков как должно. Даже веки от этого подрагивали.
Это рожу, как у раба, скорчить легко. Челюсть отвесил, рот разинул, брови приподнял жалостливо – и готово. Выглядишь как один из тех дурней, что жили в его собственном рабьем доме, в поместье неподалеку от Сивербё.
Но со взглядом все обстояло сложней. Глаза иногда говорят больше, чем рот, их следовало прятать…
– Моя сказать плохо, - пробормотал Свальд. - Раньше жить не тут, Саоми. Где конунга? Передать от госпожа Свала – весть из Эйберга. От другой баба, не госпожа.
Воин, назвавший его вонючей шқурой, посмотрел настороженно – и оглянулся на вал, возвышавшийся рядом. Проворчал:
– Тут конунга нет. Ступай в Конггард, посмотри в зале для пиров.
– Там тоже нету, - быстро заявил Свальд. - Ходил. Нет.
– Тогда поищи в том конце крепости, что смотрит на мост через Фюрис. – Мужик повел головой, указывая в сторону, противоположную воротам. - Конунг Ингви частенько туда ходит. Все глядит, не поднимается ли дым над фьордом.
– Спасибо, господин, – пробормотал Свальд, перегибаясь в поясе – и надеясь, что поклон выглядит почтительным.
Воин молча отвернулся, Свальд нырнул обратно за угол мужского дома. Двинулся, по-прежнему сутулясь, вдоль длинной бревенчатой стены. Дошел до дорожки, петлявшей между мужскими домами. Там поравнялся с парой рабов,тащивших помои. И пробормотал:
– Надо искать Ингви в дальнем конце крепости, который выходит к реке. Думаю, это где-то за скотным двором.
Харальд, тащивший две огромные бадьи, едва заметно кивнул. И Свальд молча обогнул идущих. Зашагал перед ними, сосредоточенно глядя перед собой. Так, что всякому при взгляде на него было ясно – раба послали с поручением, он спешит выполнить наказ, чтобы не схлопотать затрещину…
Сверху вдруг донеслось карканье,и Свальд воровато оглянулся. Метнул косой взгляд в сторону черной громады Конггарда, оставшейся позади.
Над островерхой крышей, возносившейся к небу, кружили две крупные птицы.
Харальд оглядываться не стал. Но зашагал ещё быстрей.
Из-за мужского дома, крайнего по левую руку, вынырнула вереница сарайчиков. Они стояли вплотную друг к другу, и земляные их крыши сливались в одну зубчатую ленту.
За сараями поднимался и утекал вправо вал с частоколом. Дальше он заворачивался петлей. Ближе к реке частокол прорезали ворота, закрытые на громадный засов. Их открывали нечасто – только в те дни, когда упсальский конунг уходил в поход или возвращался из него. Здесь, по короткому пути, несли к драккарам припасы, и разгружали добычу.
Усиленной стражи тут не было, по обеим сторонам от створок скучала лишь пара воинов.
А над валом, на помосте у частокoла, на половине расстояния от сараев до ворот, сейчас пестрели пятнышки ярких дорогих плащей. Заметные издалека…
Свальд, не оборачиваясь к Χаральду, сунул руку под рубаху. Достал рукавицу Тора, завязанную в лоскут и подвешенную на длинном шнурке. Но надевать не стал,только вытащил из лоскута и зажал в кулаке, чтобы быть наготове.
