Так. С этим тоже примерно понятно. Что там дальше? Ага. Феникс. Это что за «зверь»?
Понятно. Совсем уж бессмертным я не стал, но если накоплю побольше этой самой Веры, то убивать меня придется долго и не единожды. Ну и последнее — эволюция в бога.
И откуда они взялись только? Вот уж вопрос на миллион. Надо будет разобраться.
Удовлетворив свое любопытство насчет изменившегося статуса, я вновь стал перед вопросом — а что делать дальше-то? Ну не к Даждьбогу же идти, право слово? Сходил уже разок. Не понравилось. Его алтарь я и через ту же Свету передать могу.
Хорошо хоть список заданий у меня теперь тоже чистый. Даже и не знаю, а может ли кто-то мне теперь в принципе давать задания, от которых я не смогу отказаться. Тут я вспомнил Попрыгайло, его людей, что должны охранять моих родителей, и наши разговоры о «собственном боге». А ведь в свете открывшихся возможностей мы можем быть полезны друг другу! Понятно, что вряд ли под собственным богом порученец президента имел в виду меня, но как временный вариант для выхода из-под тотальной зависимости от старославянского пантеона он вполне может пойти на сотрудничество. Что это дает мне? Быстрый набор последователей (кажется я начинаю догадываться, откуда в принципе взялись эти почти две сотни тысяч верующих — по любому без подконтрольных правительству медиа не обошлось), становление полноценным, а не псевдо, богом и более твердая позиция при разговоре со старыми богами. Что от меня потребуют власти в лице Михаила Романовича? Тоже очевидно — «прокачка» их людей в виде разблокировки уровня призрака. Там ведь духи-защитники нужны. То есть души умерших. Которые боги присвоили себе, как я подозреваю. Могу я им такое дать? Когда стану полноценным богом — наверняка. Стану ли давать? А почему бы и нет? В одиночку против старых богов я точно не потяну, а то что мне с ними не по пути на мой взгляд тоже очевидно. Конкурентов никто не любит. Как бы раньше времени меня не грохнули, когда прознают о моем новом статусе и возможностях. Значит решено! Связываюсь с Попрыгайло и начинаем вырабатывать общую стратегию наших действий. Потому что жить я хочу и защитить своих родных тоже. И как показала практика, никому кроме меня это не нужно.
Президент уже вторые сутки не спал. Когда «светлые» боги пришли к нему с предложением провести их ритуал, тогда это казалось хорошей идеей. Описанные перспективы в тот момент рисовались гораздо более мрачные, чем последствия их ритуала. И хоть аналитики, кому мужчина рискнул доверить провести разбор предполагаемых последствий, говорили, что вероятность утраты контроля над страной велик и равен почти двадцати процентам, в тот момент президент посчитал это приемлемым риском. Но сейчас с каждой секундой этот процент повышался, а страна трещала по швам. Для обывателей это было пока не так заметно, но уж самому-то себе врать не нужно. Тем более похожие процессы мужчина уже видел ранее. Правда тогда он не был у рычагов власти. И как многие грешил на руководство, что допустило распад великой державы. А сейчас он сам очутился на позиции того, кого впоследствии будут обвинять во всех смертных грехах, если не удастся удержать ситуацию под контролем.
— Владимир Владимирович, Попрыгайло просит связи с вами, — ожил селектор голосом личного секретаря.
— Соедините, Дмитрий Сергеевич.
Вскоре из динамика телефона раздался знакомый уверенный голос личного порученца президента.
— Владимир Владимирович, прояснилась ситуация с Нуриным.
— Его смерть подтверждена? — обреченно уточнил президент.
